— Так, ты должна мне разговор, — идём в прихожую. — Я завтра позвоню к вечеру.
— Хорошо. Попытаюсь собраться с мыслями, — улыбается, отошла уже.
Прощаюсь с подругой. Запираю дверь, иду на кухню убирать со стола. Посматриваю на часы. Роман должен скоро вернуться. Волнение зашкаливает. И радостно, и страшно одновременно. Может, просто положить ему на стол в кабинете пять моих положительных тестов?
Прохожу в ванную и нахожу на тумбе Верину косметичку. Набираю номер подруги, но она сама уже звонит в дверь. Иду в прихожую, бездумно раскрываю дверь, полагая, что это вернулась подруга, и застываю на пороге.
— Добрый вечер. Вижу, ты мне не очень рада.
Это не Вера.
Это Марина.
Сглатываю, осматривая женщину. Выглядит, как всегда, хорошо, несмотря на шрамы. Платок на голове, длинные серьги, белая шубка до пояса и длинная черная юбка в пол. На мгновение теряю дар речи. После рассказа Романа я боюсь эту женщину. Она немного бледная, похудела, и на этом фоне ее улыбка выглядит ужасающей. Забываю про все правила приличия. Сердце почему-то начинает колотиться так, что, кажется, разорвёт грудную клетку. Пытаюсь закрыть дверь. Но Марина толкает ее с такой силой, что я отшатываюсь.
— Я все же пройду, — уверенно заходит и закрывает за собой дверь.
— Нет, — мотаю головой.
— Ну что ты такая негостеприимная? — ухмыляется Марина и запирает дверь. Ее улыбка похожа на оскал. Раньше я этого не замечала.
— Марина…. Я не готова сейчас тебя принять. Давай встретимся завтра? — пытаюсь говорить спокойно.
— Зачем же откладывать на завтра? Если я уже здесь.
К горлу некстати подступает тошнота, от страха немного кружится голова.
— Я сейчас… — разворачиваюсь, чтобы сбежать в ванную, запереться там и позвонить Роману. Но не успеваю сделать и пары шагов. Марина хватает меня за шкирку, как котенка, останавливает и резко вырывает из моих рук телефон. — Ай! — вскрикиваю, когда женщина толкает меня в сторону прихожей. — Что ты делаешь?! — дыхание учащается, обнимаю себя руками, смотря, как Марина выкидывает на пол цветы из вазы и топит в воде мой телефон.
— Успокойся, не нужно бояться, — спокойно, вытягивая каждое слово, произносит Марина. — Я пришла тебе помочь, моя маленькая, глупая девочка.
И вот тут меня охватывает паническим ужасом. Предложение помощи из ее уст звучит как приговор.
— Да ты присаживайся, Лизонька, — пугающе спокойно произносит Марина, указывая мне на кресло. Иду к дивану, он ближе к лестнице. На втором этаже в тумбе есть мой старый телефон. — Нет, — качает головой Марина, ловит меня за руку и подталкивает к креслу возле окна. — Да расслабься ты, — усмехается. — Я тебя ни в чем не виню. Ты такая же жертва, как и я. Я спасу тебя. Нас всех спасу, — задумчиво тянет слова.
По позвоночнику бежит холодок, тело сковывает страхом. Становится плохо, кончики пальцев покалывает. Сажусь в кресло, мысленно пытаясь убедить себя, что ничего ужасного эта женщина не сделает. Посматриваю на часы, Роман должен скоро приехать, но… Он может задержаться, его рабочий день не нормирован, я много раз наблюдала, как компания пустеет, а мой муж решает насущные проблемы. Он трудоголик, многое положил на алтарь бизнеса.
— От чего спасешь? — обретаю голос, пытаясь поговорить с женщиной. Марина долго молчит. Кидает свою шубу на диван, проходится по комнате, останавливается возле полок. Берет нашу с Романом фотографию с отдыха, рассматривает. Сглатываю, когда она гладит пальцами лицо Романа и аккуратно ставит фотографию на место.
— Он уже очаровал тебя, да? — опять пугающе спокойна, но в голосе ноты сожаления. Изучает купленные мной статуэтки на полке. Берет фарфоровую балерину и крутит ее в руках. — Я называю это эффектом Калинина. Сначала ты им восхищаешься и боишься, а потом влюбляешься. Влюбляешься именно в то, чего боялась. Он умеет грамотно подстраивать женщин под себя. Давлением, властью, хорошим сексом. Согласись, Калинин бог в постели? Успела оценить? — снова улыбается нечеловеческой улыбкой. Мне кажется, я оказалась в фильме ужасов, со мной рядом женщина, от которой можно ожидать что угодно. Молчу. Ком в горле. — Но все это быстро заканчивается. После того, как Роман наиграется, он не выкидывает игрушку, он ее ломает, получая кайф. Со мной так было и с тобой будет.
Не верю. Я знаю правду и в данной ситуации доверяю мужу.
Марина берет с полки серёжки с жемчугом, которые я недавно сняла, рассматривает. Это подарок Романа, и мне вдруг ревностно хочется сказать, чтобы не трогала.
— У него есть вкус. В чем Калинина нельзя обвинить, так это в жадности. Он до неприличия щедр в отношениях.
С каким-то пренебрежением кидает серёжки на полку.
— Но это всего лишь выгодное вложение. Мы его покупки.
И ведь недавно я тоже так считала.
Марина садится напротив, подпирает рукой подбородок, внимательно меня осматривая, словно видит впервые. Взгляд у нее, и правда, стеклянный, жуткий, там сумасшествие, и оно прогрессирует с каждой минутой. Не выдерживаю, отворачиваюсь, смотрю в окно и молю бога, чтобы Роман вернулся побыстрее.
