Несколько лет назад моя коллега по Стэнфорду Адина Гликман заметила, что все больше наших студентов не умеют справляться с трудностями (включая четверки). Адина руководит программами учебной поддержки и обучает студентов организовывать свое время, преодолевать волнение перед экзаменами, бороться с прокрастинацией, конспектировать и другим полезным для учебы умениям. Беспокоясь, что столько студентов готовы лишь к превосходным результатам — как в детстве, — Адина решила проконсультироваться с Абигейл Липсон из Гарварда, которая организовала в своем университете проект «Успех — поражение» и выпустила буклет под названием «Размышления об отказах». Вместе Адина и Абигейл пришли к выводу, что все больше учащихся сегодня страдают от нехватки неудач.
Если студенты до позднего подросткового или даже двадцатилетнего возраста не сталкивались со своим естественным человеческим несовершенством, им будет не хватать настроя «не переживай, снова сядь в седло, попробуй еще раз, потерпи». Его можно — и
Однако страх поражения и неумение бороться с трудностями — проблема не только молодежи в Стэнфорде и Гарварде. Она все чаще встречается в жизни среднего и богатого среднего класса в Америке и во всех остальных регионах мира.
Всемирно известный педагог сэр Кен Робинсон в 2006 году прочитал на TED-конференции лекцию о том, как мы убиваем в детях креативность. Выступление набрало более 28 миллионов просмотров, став самым популярным в истории этого проекта. Он сказал: «Наши системы национального образования построены на нетерпимости к ошибкам. Но тот, кто не готов ошибаться, не способен придумать ничего оригинального. Когда дети вырастают, большинство из них теряют эту способность, им становится страшно ошибаться»[279]. От этого не застрахованы даже ребята, которые собираются стать офицерами. «В Вест-Пойнте и в армии мы видим, что юноши и девушки сегодня не такие стойкие, как раньше», — признает полковник Леон Робер, профессор и глава Департамента химии и естественных наук Военной академии США. «Если повышаешь голос, у них в глазах появляются слезы, как будто никто до этого не указывал им на недостатки. А ведь человек должен уметь встать, отряхнуться и пойти вперед, если столкнется с неприятностями». Отсутствие внутреннего стрежня часто встречается и среди людей, страдающих зависимостями. Харриет Россетто из лос-анджелесского реабилитационного центра Beit T’Shuvah говорит: «Самая большая предпосылка успеха — это стойкость, твердость, способность подняться после неудачи. Если человеку не дают чувствовать дискомфорт и поражения, у него не будет никакого представления, как вести себя в такой ситуации». Недостаток стойкости влияет на молодых взрослых и на рабочем месте. Фил Гарднер, эксперт по трудоустройству студентов в Мичиганском университете, заметил: «Работодатели любят стойких ребят с развитой рабочей этикой. Часто такие люди растут в семьях со средним и низким доходом, в семьях рабочих». Эрик Скроггинс, исполнительный директор Teach For America-Bay Area, соглашается: «Мы ставим на твердость и стойкость. Мы не просто случайным образом выбираем из популяции двадцатидвухлетних. Нам нужны 15 процентов лучших, те, кто уже проявил упорство в прошлом».
В Стэнфорде у меня было чувство, что происходит следующее: к культуре всепоглощающего стремления к высоким достижениям в учебе прибавляется желание родителей сгладить шероховатости в жизни (в играх, школе, межличностных отношениях)
