Мягко развернув меня, принц прошелся ладонью по двум десяткам мелких жемчужин, что заменяли пуговицы. Из горла вырвался тихий, тоскливый стон.
– Ари, ведьма, а не сестра. Замри, моя леди. С этим платьем потом придется поработать портнихам, но я тут бессилен.
Что-то холодное коснулось спины чуть выше края платья. Рывок, громкий, в тишине покоев, треск, и мне вдруг стало легче дышать. Корсет перестал давить на ребра, платье разошлось.
– Так значительно лучше, – не дожидаясь, пока я спущу с плеч тонкие рукава, большие ладонь скользнули под платье, скользнули на живот. Меня рывком прижали к сильному телу, зарывшись в волосы. Горячее дыхание щекотало кожу, ладони сжимали так, словно Сьют опасался побега. – Как же ты пахнешь… Ты пахнешь счастьем.
Ладони снова пришли в движение. Тонкие завязки на нижних юбках, остатки шнуровки, то еще удерживали платье. Сьют проделал все так быстро, словно у него больше не было сил ждать, а я стояла в луже серебристо-сиреневого шелка и не могла пошевелиться, сбитая с толку, завороженная его нежностью и собственными ощущениями.
Тончайшая ткань нижней сорочки, прозрачная словно утренний туман, ничуть не препятствовала жару, что разливался по телу там, где кожи касались крепкие ладони. Я трепетала и плавилась, почти утопая в этих забытых ощущения. Я раскрывалась и оживала, будто с меня снимали тяжесть и напряжение прошлых лет. Сьют избавлял меня от брони, позволяя быть слабой, чувственной… красивой и желанной. Быть такой, какой меня задумали боги. Кто знает, может именно для этого момента, для этого человека, я была предначертана и ждала все годы, сама того не понимая.
