В середине жатвы, в самую горячую пору, небо затянули серые, грозовые облака, а землю – залили дожди. Хуже и помыслить ничего было нельзя для общины и для урожая: коли намокнут да сгниют посевы, ждет их все лютая, голодная зима. Неурожая боялись пуще всего, ни одна напасть не косила так людей, как голод.
Три дня глядел на грязь под ногами староста Зорян Нежданович, щипал седую бороду, поджимал губы, а после повелел отобрать молодого, крепкого бычка, чтобы принести Велесу жертву.
Может, смилуется над ними грозный Бог, пощадит людей и урожай.
Окромя быка к старому деревянному идолу, выдолбленному из толстого ствола, принесли толстые, туго связанные снопы. Их расстелили на земле, у подножия идола, а поверх окропили священной жертвенной кровью. Зарезать быка выпала честь, вестимо, Первану.
Храбр скривился, глядя, как тот заносил длинный, охотничий нож. С первого раза убить не сумел, пришлось добивать вторым ударом.
Когда старостой был его отец, жертвенные быки и понять не успевали, что пришла их смерть: делал он все ловко и умело, и понапрасну жертвенную кровь не лил.
Но случившегося уже не воротишь, и Храбр прогнал от себя дурные мысли. Еще осердится Велес за его осуждение, не примет богатую жертву.
На капище вдали от общины собрались одни лишь мужчины. Велес – скотий бог – считался покровителем мужей: охотников, земледельцев. Потому и жертвы, и дары ему подносили они. Бабы и девки остались ждать в избах.
Дождь, начавшийся еще с вечера, продолжал противно моросить. Мокрые рубахи облепили тела; грубое волокно царапало кожу. С распущенных волос на спину стекала вода. Несмотря на разгар лета, от реки дули холодные ветра. Они же сносили на полях посевы, вырывали снопы из рук, разбрасывали далеко вокруг уже собранный урожай.
Храбр неотрывно глядел, как алые потеки крови, смешавшиеся с дождем, стекали по ногам идола. Вот бы принял могучий Велес их жертву. Вот бы услышал чаяния людей и отвел от них беду.
Староста, потрепав Первана, который все еще сжимал окровавленный нож, за плечо, повернулся и поднял с земли кувшин с хмельным медом. Сперва он выплеснул напиток на землю перед идолом и лишь после пригубил сам.
— Надобно нам покончить с нашими распрями и простить все обиды, забыть злые слова, коли хотим, чтобы Велес принял нашу жертву! — громко, во всеуслышание заговорил Зорян.
Мужчины согласно зашумели. Храбр увидал даже, как кивнул Белояр, что стоял одесную.
Староста замолчал ненадолго, ожидая, пока голоса вновь стихнут.
— Храбр, сын Славуты, мне есть, что сказать тебе.
Кузнец поднял на старосту хмурый взгляд и еще шибче распрямил плечи. Многие повернулись посмотреть на него, словно видели в первый раз.
— В прошлом меж нашими родами случались распри, — Зорян провел ладонью по мокрой, седеющей бороде. — Я чаю, их не станет впредь. И чтобы доказать, я отдаю тебе право своей семьи на первую ловиту*. Как токмо уберем урожай да справим Осенины, пойдешь ты с рогатиной бить зверя.
Среди людей раздались слова одобрения. Храбр же не отводил от Зоряна взгляда.
«Что ты замыслил, старик? Что ты замыслил?».
Он не мог отказаться. Староста выбрал верное время и верный день. Коли откажется, подведет всю общину. Велес не примет их жертву. Не закончатся проливные дожди; и морозной, студеной зимой каждый будет ведать, отчего на его столе нет хлеба. Отчего овины не ломятся от зерна. Отчего голодают и умирают люди.
Храбр заскрипел зубами и медленно склонил голову.
— Благодарю за честь, — сказал он тихо.
Белояр озабоченно поглядел на него. Дядька Третьяк подался вперед, будто намеревался что-то сказать, но передумал и остался на месте.
— Вот и славно! — Зорян вскинул руку с кубком и потряс им в воздухе. — Оставим все дурное в прошлом и будем уповать на милость Бога Велеса!
Один за другим мужчины потянулись с капища. Дождь все еще лил, но теперь Храбр едва его замечал. Он ушел самым последним: долго буравил тяжелым взглядом спины старосты и его сынка Первана, пока Белояр не потянул его за локоть, увлекая за собой. Лишь тогда он словно отмер, встряхнулся и заставил себя повернуться прочь.
— Что мыслишь? — Белояр бросил на Храбра короткий взгляд, когда они отошли от капища на добрую сотню шагов.
Тот безразлично пожал плечами.
— Сделаю, как староста велел.
— Храбр, — с укором вздохнул тот. — Я не про то.
— А я про то, — упрямо продолжил кузнец. — Разве ж я могу волю старосты не исполнить?
— Мальчишка, — Белояр сердито фыркнул, не понимая и не одобряя праздного веселья, что вдруг овладело его другом. — Неужто рад?
— Не шибко, — Храбр вскинул на него пристальный взгляд и едва заметно качнул головой, косясь на мужчин, что шагали вровень с ними.
Не хотел он вслух при всех обсуждать случившееся.
