Придя домой, она обнаружила, что Томми подавлен и расстроен. Пока ее не было, он открыл несколько шкафов, и теперь почти без перерыва спрашивал ее, нельзя ли на минутку заехать к нему домой, ему нужны разные вещи, в том числе для школы. А еще спросил, не могут ли они навестить маму в больнице.
Фрау Триглер только молча покачала головой.
— Томми, — сказала она, — Томми, я уже пребываю в растерянности. То есть я… Знаешь, я постоянно вспоминаю тот день, когда зашивала тебе губу. Когда ты…
Она закрыла лицо рукой, испустив приглушенный вздох. За окном зазвонили колокола, невнятно, неритмично перешептываясь.
Томас встал. По нему было видно, что здесь, в ее квартире, ему уже невыносимо. Он стал покусывать себя за запястье. Это зрелище вернуло фрау Триглер на твердую почву реальности.
— Окей, Томми, до сих пор я не хотела верить, что это, возможно, проблема твоего поколения. Я имею в виду способность концентрироваться максимум в течение семи секунд, а все, что длится дольше — для вас белый шум. Но теперь я думаю, что это хотя бы отчасти верно. Вам в школе нужно больше мастерить, заниматься ручным трудом. Учиться совершать точную, требующую детальной координации последовательность действий. Вот это реальная, всеобъемлющая стимуляция работы мозга. Вместо того, чтобы постоянно сидеть перед телевизором или писать друг другу эсэмэски. Ведь если так долго сидеть, подавшись вперед, от такой позы страдает позвоночник и портится осанка.
Была среда, начало седьмого. Колокольный звон смолк. Вместо него в комнату теперь долетал тихий шум дождя. В спальне было открыто окно.
— Окей, — сказала фрау Триглер. — Знаешь, что, Томми? Я не думала, что когда-нибудь дойдет до этого, но…
Пальцы у нее задрожали. Она встала и сходила за кофтой. При этом она что-то бормотала себе под нос. Томас сказал, что хочет домой. Всего на несколько часов. Домой.
— О Боже, — тихо простонала фрау Триглер, прижав кулак ко рту, чтобы не потерять самообладания. — Почему ты это делаешь? Ну, почему ты такой?
Шнурки мальчику она завязала холодными, как лед, пальцами. Она сама это заметила и подышала на них, чтобы хоть немного согреть. Шапки у него с собой не было, и она надела на него ту, что осталась у нее от прежних времен. Это была серая вязаная шапка с тонким, напоминающим фитиль, шнурком, торчащим на макушке и то и дело падавшим Томасу на лицо. Он помог ей перенести несколько картонных коробок из квартиры вниз, в машину, и загрузить в багажник. Наконец, фрау Триглер заперла входную дверь на два оборота и сунула связку ключей в наружный карман плаща. В тот раз, когда они ехали со школьной парковки к ней домой, она посадила его сзади, а теперь — рядом с собой, спереди, на пассажирское сиденье. Радио, которое, не успела она завести машину, разразилось каким-то песнями, она тотчас же выключила, раз провела рукой по шапке, плотно облегавшей голову мальчика, и сказала ему, что, как бы там ни было, она попытается увидеть во всем, что случилось, положительный смысл. Потом они тронулись с места.
Дождь вскоре перестал, стеклоочистители улеглись, а когда отопление понемногу нагрело салон, пропали и облачка пара, которые выдыхали они оба.
— Я понимаю тебя, — произнесла фрау Триглер, — я правда тебя понимаю.
Они остановились на парковке позади какого-то давно закрытого супермаркета. Поблизости никого не было, только два человека стояли в некотором отдалении на автобусной остановке, держа над головами разноцветные зонтики. Фрау Триглер выключила зажигание и сказала Томасу, что скоро вернется. Она просто немного пройдется. А потом они наконец поедут к нему домой. Пусть пока послушает радио, если хочет.
Когда она распахнула дверь, в салон хлынула вечерняя прохлада. Она вновь захлопнула дверь, и мир снова обрел расплывчатые очертания, как за стеной воды. Теперь по почти совершенно безмолвному пространству двигалась слегка склоненная, женственная фигура Эвелин Триглер, руки ее были плотно прижаты к груди, пальцы сжимали висящий на шее шарф. Рядом с несколькими белыми контейнерами, назначение которых угадать было трудно, стояло маленькое строение, кирпичная башня, похожая на дымовую трубу, однако возвышавшуюся не на крыше другого здания, а прямо на земле. Фрау Триглер подошла к этой башне, в передней стене которой угадывалась узенькая, словно нарисованная, дверь. Она нажала на крохотный звонок и подождала. Поднесла к губам холодные, как лед, пальцы и подышала на них. Изо рта у нее вырвалось облачко пара. Спустя некоторое время какой-то человек открыл дверь и вышел к ней. Они подали друг другу руки. Человек спросил, не хочет ли она войти, сопроводив свое предложение соответствующим жестом, но фрау Триглер махнула рукой, мол, нет, не стоит. Потом она что-то вынула из кармана и протянула своему знакомцу. Тот поначалу воззрился на нее с удивлением, его озадачил искусственный лисий хвост, потом вгляделся, заслоняя глаза от света, в припаркованную машину и едва заметно кивнул.
— Опять не удалось? — тихо спросил он.
— К сожалению, — ответила фрау Триглер.
