— Скажите, пожалуйста! — соизволила произнести Юлиана.
— Мы помогаем малышке!
Рената пошагала в переднюю. За те несколько секунд, что потребовались доктору Корлёйтнеру, чтобы до них дойти, их разговор успел перерасти в некое подобие ссоры. Взглядом знатока он отметил рекордную скорость этой метаморфозы.
На лице Юлианы изобразилось отвращение.
— Научись говорить, как нормальный человек, а то вообще ничего не понятно! — бросила она сестре, завязывая шнурки. — Папа, переведи!
Доктор Корлёйтнер хотел что-то сказать, но Рената, покраснев, повторила, что лампу поставили для малышки.
— Ну, она уже не совсем малышка, — поправил доктор Корлёйтнер.
— Ты же сам сказал! — запротестовала Рената.
Сидя на корточках на полу в передней, Юлиана в ужасе смотрела на отца и сестру. Они же оба душевнобольные. Доктор Корлёйтнер заметил, что сегодня она надела узкие джинсы, притом, что объем бедер у нее за последние месяцы существенно увеличился.
— Мне уже пора, — простонала Юлиана. Но закатить глаза по-настоящему ей не удалось: когда она поднималась с пола, ее немного повело в сторону. Боже мой, какие ботинки. Юлиана выудила свое пальто из груды верхней одежды, висящей на вешалке.
— Не хочешь на нее взглянуть? — спросил ее отец.
— Да о чем вы вообще? Что, не можете говорить, как нормальные люди?
— Пойдем, я тебе покажу.
— Да я даже не понимаю, о чем вы!
Юлиана продолжала протестовать, пока они все трое не дошли до нужного места. Доктор Корлёйтнер объяснил ей, в чем дело. Она покачала головой. Был подходящий момент показать ей пульт управления.
— Зачем ты все это позволяешь… — начала было Юлиана, но потом только презрительно фыркнула и отвернулась.
Ее сестра отошла посмотреть на кроликов. Она просунула пальцы сквозь отверстия ячеистой изгороди. Зверьки двигались по клеткам рывками, словно слишком медленно передаваемое в режиме реального времени видео. Дневной свет быстро угасал.
— Оно что, от батареек работает? — спросила Юлиана.
Постепенно она перестала скрывать свой интерес, но по-прежнему говорила дерзким и брезгливым тоном. Она тронула лампу носком ботинка.
Именно в такие безобидные моменты иногда и случается с нами то, что можно обозначить формулой «бес попутал». Доктор Корлёйтнер протянул ей пульт. Юлиана, не раздумывая, взяла его в руки и нажала на кнопку. Аппарат слабо засветился, недолго погудел, и вдруг из него пролился сияющий луч прожектора. В его резком, как в операционной, свете кролики испуганно замерли, превратившись в побежденный народец, который в качестве наказания подвергают принудительному рентгену. В лучах прожектора стали видны их черные глаза, носы в профиль. Неожиданная иллюминация, вероятно, пробудила в них какие-то древние инстинкты: они не стали ни искать укрытия, зарывшись в шубку соседа, ни уползать, пятясь, в свой отапливаемый домик, они вообще перестали двигаться, как будто все земные пути были теперь для них отрезаны.
— Давайте пока выключим, — предложил доктор Корлёйтнер.
Однако ему пришлось потеребить Юлиану за плечо, чтобы она выполнила его просьбу. Теперь, когда оцепенение прошло, так сказать, с обеих сторон — Юлиана нажала на кнопку, кролики опять ускользнули к себе в домик, а во дворе вновь воцарились сумерки — можно было обратиться к более возвышенным материям: в небесах, примерно в той стороне, где находился дом Гольбергеров, парило безупречное в своей полноте созвездие Ориона. Доктор Корлёйтнер показал дочери это созвездие.
— Ах, вот оно что. Да, — сказала Юлиана.
— Круто, вот это было светло так светло! — закричала Рената. — Я тоже хочу, я тоже хочу!
Солнце почти полностью скрылось за горизонтом. Доктор Корлёйтнер проверил, не пришла ли эсэмэска.
— Выходит, мы добрые, — произнес он, — если вообще соглашаемся такое делать.
— Мне холодно, — пожаловалась Рената.
Юлиана снова слегка пнула лампу, на сей раз посильнее. Засмеялась. Пульт она ему еще не вернула.
— Больная, — сказала она.
— Но ты же тоже знаешь Марин, — сказала Рената сестре.
— Что? Нет.
— Да знаешь, знаешь!
Доктор Корлёйтнер не мог решить, кто из них прав. Собственно, они и видели-то эту девочку всего один раз, уже давно, на крестинах, да…
— Юлиана, хватит, пойдем. Дай сюда.
Он протянул руку. Она посмотрела на него.
— А в чем дело? Если мне хочется повключать и повыключать — это что, запрещено?
— Ну, ладно, ладно. Только не забывай, я обещал…
«Да ничего я не обещал, — мысленно поправил он себя. — Пусть поиграет, какая разница».
— Как холодно, — сказала Рената.
— Можешь уйти в дом, если хочешь, — отрезала Юлиана.
— А тебе не пора уже понемногу собираться? — спросил доктор Корлёйтнер.
— Да-да.
Юлиана поднесла пульт к лицу и стала его разглядывать. Сбоку на нем виднелась еще пара кнопок.
— Рената, ты тоже можешь вернуться в дом, — посоветовал доктор Корлёйтнер.
— Нет, не хочу! — заголосила девочка.
— Или сходи за пальто, если тебе холодно.
— Мне не холодно!
— Пфф, — презрительно фыркнула Юлиана.
Доктор Корлёйтнер решил немного разрядить опасную напряженность, вновь упомянув о девочке, ради которой и была затеяна эта добрососедская акция.
