Думала – приеду в Россию и осчастливлю ее своим страданием о Родине, одарю её своим восторгом: сколько людей в мире и насколько будет радостней, если все будут дружить и ездить к друг другу.
Я хотела проследить в сыне, сколько в нем от меня напористого, что работает на благо Родины, сколько мыслей я наготовила сказать соотечественникам. Но это дружеское состояние полыхнуло буквально за пять-семь лет. Я дважды была в России и видела: Россия опять погрузилась в холод, мрачность и отвратительное политиканство. Не знаю, это привычка к политическим дрязгам или это черта характера России?
И я вынуждена была вернуться на новую свою родину и смотреть, сколько меня воплотилось в моих внучках, дочерях Фернандо. И я увидела, что ничего. Они стесняются этой культурной тети, которая дарит им книги и говорит с акцентом.
И я поняла: они правы. Пусть будет моя новая родина такой же, как рисовал её мне мой отчим, лирический поэт оттепели – Проталин, и какую я рисовала себе в мечтах, будучи студенткой в Москве, понимая, что только брак с иностранцем даст мне возможность увидеть этот мир – теплый, солнечный, райский.
У внучек такие радушные, жизнерадостные улыбки. Женское окружение их настолько полно, что они во мне и не нуждаются. А я, как закаленный боец за счастье всего человечества, не обижаюсь на них и припадаю к ним в их латиноамериканском женском счастье. Нет у них конфликта между детьми и матерями, как у нас. А во все мире нет столько бабочек и таких разнообразных расцветок, как в Латинской Америке. Они дарят одинокому русскому сердцу отраду. Я хочу жить только здесь со своими латиноамериканскими внучками и бабочками, о которых мне в детстве рассказывал мой отчим.