Отрава Их Величества (СИ) полностью

В столовой, кроме супружеской четы, присутствовал еще один мужчина и восседал во главе стола, на почетном месте. Довольно молодой и приятный на вид, но черты его лица сильно портило суровое выражение. Длинная коричневая ряса, перевязанная толстой веревкой на поясе, подсказывала вид его деятельности. До сих пор Отрава о монахах слыхала многое — и мало приятного, но воочию видела впервые.

— Познакомься, Лада, это клирик Камыш из Зеленокамского монастыря.

Отрава уселась на предложенное место и уже через короткое время поняла, почему хозяева ее появлению так искренне обрадовались. Похоже, занудный клирик успел испортить им аппетит, а теперь хотя бы изредка можно было переключаться на гостью.

— Я все-таки закончу предыдущий разговор, потому что оставлять недоделанное — грех! — говорил монах. — Ваш слуга — тот, что открывает дверь, не выглядит счастливым. Бьете ли вы его?

— Никак нет! — почти хором отозвались хозяева, а госпожа еще и добавила: — Корень — раб с самого рождения, практически член семьи!

Клирик Камыш неожиданно резко ухватился за свой посох, который до сих пор стоял возле стула, и треснул им женщину по плечу. Та ойкнула — то ли от боли, то ли от неожиданности. И возроптала:

— Так ведь не бьем же! Никого из рабов не бьем! А уж Корень вообще живет припеваючи! Его моя матушка и грамоте обучила — хотите, провожу вас в его комнату, сами посмотрите, как он живет?

— Не надо, — неожиданно благодушно протянул монах. — Я тебе верю.

— Чего ж тогда бьете? — буркнула та.

И за это получила еще один удар. На этот раз сообразила промолчать.

— Чтобы ты, возвращенка, не забывала о своем месте. Мы все в этом мире только гости, сейчас ты купаешься в роскоши, а в следующий раз родишься рабыней. И во всех жизнях должна быть добра и ответственна! Потому что когда твои жизни закончатся, там уже будет поздно сожалеть.

Муж пострадавшей подпевал монотонной речи монаха:

— Небесный Свет не делает различий по рангам! Только по поступкам, как правильно заметил уважаемый клирик.

Тот довольно кивнул. Надо сказать, что к трапезе он относился довольно сдержанно. Из аппетитных явств, выставленных на столе, выбирал что попроще: обжаренную шлячку да листья салата. К вину и мясу не притрагивался. Похоже, что их аскетизм не выдумка, да и по телосложению об этом было несложно догадаться: сухое, худощавое тело, впалые щеки, и руки, способные в мгновение подхватить посох и ударить им любого, кто глазу не мил покажется.

Господин же пытался перевести разговор на Отраву:

— Мы прямо с утра отошлем в ближайший город голубя, — так правоморцы называли почтовиков. — Только тебе, милая Лада, придется сообщить все подробности — где и когда произошло нападение! Внутренняя армия быстро с этими преступниками разберется!

К этой теме Отрава успела немного подготовиться:

— Добрый господин Океан! Я о многом успела подумать за дни скитаний. Мой батюшка стар и очень болен. А если я сообщу о нападении, до него эти вести быстро дойдут. Выдержит ли любящее сердце такое испытание?

Клирик нахмурил брови и процедил:

— То есть врать собралась? Ложь во спасение — тоже ложь, возвращенка!

— Как точно замечено, уважаемый клирик! — забеспокоилась Отрава. Получить по руке посохом она не боялась, но ей было важно убедить остальных не привлекать к своему вопросу внутреннюю армию. — Когда я доберусь до своего жениха, как планировала в своем путешествии, то потом мы обязательно сообщим батюшке о произошедшем. Когда это уже будет звучать делами давно минувшими…

— А как же наказание для разбойников? — не понял монах. — По-твоему, старое сердце твоего батюшки важнее, чем безопасность других путников?! Сколько высокомерия!

В груди у Отравы что-то мелко затряслось, но ее паника не парализовывала, как Нанью, наоборот, включала на полную мощь все инстинкты:

— Учусь смирению, уважаемый клирик, только смирению! Возблагодарив Небесный Свет за спасение — не меня, а двух моих преданных рабов — я стала настолько счастливой, что даже зла на тех убийц держать не могу. Пусть покарает их Подземная Тьма.

Кажется, интуиция ее не подвела, потому что клирик теперь хмурился не так сильно:

— Глупо и по-детски, но… нельзя осуждать человека за доброе сердце. Потому как Небесный Свет тебе подсказывает, так и поступай.

Отрава сдержалась от того, чтобы облегченно выдохнуть. К ее счастью, само нападение ни в ком сомнений не вызвало. Она надеялась, что может вести себя, как благородная госпожа, будто отыгрывая эту роль в представлении на рыночной площади. Тут очень помогал образ кровопийцы — прямая, как шпала, спина и ни одного лишнего движения. Даже голову желательно поворачивать как можно медленнее. Поначалу казалось, что она будет выглядеть нелепо, но, судя по вопросам и обсуждениям, все делала верно — никому и в голову не пришло спросить ее бумаг или усомниться в происхождении.

— К нашему огорчению, — говорила госпожа, — мы о твоем роде ни разу не слыхали. Но видим, что твой батюшка воспитал замечательную и любящую дочь! Твой жених должен быть счастлив получить такую прекрасную спутницу…