— Ну, такие прокалываются, как говорит Ярослав, на мелочах. Папа Черных не был дураком, просек двойной стандарт молодой жены, припомнил ссоры из-за нее и понял, в какую ловушку угодил.
— В смертельную ловушку. И она угодила в собственные сети.
Официант принес салаты, хлеб и минеральную воду в бутылках, голодные мужчины принялись поедать «силос» — так называл Феликс все, что растет, попутно делился мыслями:
— Майка одержимая была, своего рода пират. Задолго до замужества готовилась и, заметь, справилась с задачей. Просто кто-то вмешался и пришил ее. Подделать завещание, заверенное печатью, при этом все прошло гладко при получении наследства — это нереально. Но факт. Как я понял, некто знал, что происходит в доме, значит, находился рядом. На эту мысль наталкивают подарки Гарри — мотоцикл и гитара. Кстати, гитару он получил после смерти отца.
Павел, подумав и заодно прикончив салат, неожиданно стал выстраивать версию, конечно, при участии Феликса:
— Неля… Думаю, она в курсе тайн, больше некого трясти.
— Что говорят Сорняк и Веник, она одна живет или с семьей?
— Неля? Она проводит в загородном доме все праздники, все дни без выходных, на такой режим согласится только одинокий человек.
— Тогда и вопросов нет.
Наконец перед ними поставили тарелки с супом, который выглядел аппетитно, на вкус оказался не очень, Феликс забрюзжал:
— Всегда удивлялся, чего люди так любят кабаки? Первые блюда, скажу тебе, нигде не удаются, Настя моя готовит… не сравнить. Да, Паша, странноватая наша Неля, предана бабке, которая и оценить-то преданность не в состоянии. Между прочим, нет улик в комнатах Гарри и Моники. Да, убийцей распределены улики грубо и… чисто по-женски.
— Убийца мужчина. Все, работаем с Нелей, — сказал Павел. — Но аккуратно. Иногда расклад под носом, а мы как слепые.
Ярослав вышел из ванной и…
…повел носом, пахло оладушками с яблоками, его любимая еда по утрам. Он пришел на кухню, бизнесменша Моника в фартуке переворачивает пышные оладушки, внутри которых нарезанные яблочки. Вот что дрессура животворящая делает! Он был обязан воспитанием заняться, раз этого не сделали родители, обозначить границы дозволенного, иначе никакой жизни обоим не будет. Мона очень славная, но избалована, хотя ее не баловали — в этом весь парадокс.
Моника росла без родительской любви, не смея ни покапризничать, ни настоять, чтобы ей купили понравившуюся игрушку, ни топнуть ножкой. Чувствуя, что ее не любят, хотя притворство говорило об обратном, но от этого не переставало быть притворством, она боялась расстроить родителей. И ужасно хотела им нравиться, ждала похвал, да так и не дождалась. Замуж выскочила, потому что Ярослав первый, кто предложил пожениться, остальных ребят Моника запугивала внутренним комплексом, который если не понимали, то ощущали на подсознательном уровне, а он не испугался.
— Ой, как я люблю твои оладушки, — почти пропел Ярослав, подошел к Монике и чмокнул в щеку. — Кто тебя научил?
— Я разве не говорила? Сиделка бабушкина. Неля. Садись и ешь, а то они у меня, когда остынут, оседают почему-то, а у нее всегда пышные. Кофе или какао?
— Давай какао. Как раз к этим пышным шедеврам.
Он устроился за круглым столом, взял вареное яйцо, очистил и ел, исподволь поглядывая на Монику. Да, они помирились после безобразия, устроенного Дюшей. В планы Ярослава не входило расстаться с ней навсегда, он понял, что пора сменить гнев на милость, а то всякие проходимцы начнут охотиться на жену, а она запросто может вляпаться во что угодно. Тем временем Мона присела, поставила полную тарелку оладий на середину стола, положила ему парочку, себе — один.
— Мед и сметана, — подняла она крышки вазочек.
— Забыл сказать, звонил Эльдар Ильич, он приехал, но времени у него в обрез, только сегодня ненадолго заскочит.
— А мне он уже как будто и не нужен, — пролепетала она.
— Нет-нет, этот дед способен за один день знаний влить столько, что за год в институте не получишь. Тебе полезно с ним пообщаться.
— Зачем? Ты же вернешься в компанию, и все наладится.
И замерла, ожидая приговора. Ярослав накрыл ладонью ее руку, лежащую на столешнице, и фактически уговаривал:
— Мона, ты будешь руководить своей компанией, ты. Да, да. Иначе деградируешь вконец и взбесишься. Не кисни, будешь учиться на лету, я всегда помогу, подскажу, я же рядом. А у меня теперь свое дело, я договорился с инвесторами, которые отказались с тобой работать…
— Ты с ними? — возмутилась Мона.
— Мы были с тобой в разводе, — поспешил напомнить он. — Не пропадать же такой идее из-за ссоры с капризной женой. Они сами предложили деньги на обустройство, в то же время я самостоятелен. Все, Мона, назад дороги нет.
Ярослав отметил: жена приуныла, но это полезно. Она должна усвоить, что случаются и необратимые процессы, которые не исправить, следовательно, надо думать, прежде чем сказать, тем более сделать.
— Ну, забери компанию, — накуксилась Моника. — Я буду тебе каждый день оладьи печь.
— Любая еда надоедает, если каждый день есть одно и то же. Мона, ты должна расти, а не от безделья дуреть.
