Хм, упертый, надменный, в этом весь Малфой, сохранил бы оставшееся время до задания, если бы держал себя под контролем. Со стороны казалось, что он взорвется и треснет мне по лицу своей тростью. Что же его такое гложет, неужели до беспамятства верен жене? Ой, как я сомневаюсь в этом. Что ж, придет не завтра, так послезавтра, осталось пять дней, он сам себе могилу роет, вырывая драгоценные часы. Хотя у меня уже все готово, по крайней мере, для выполнения одной части плана. Импровизация? Да, местами присутствует… Мне не нужно досье на всех связанных с судебным разбирательством? Нет, все что необходимо, я уже раскопала. Надо просто было дать Люциусу какие-то обязанности, чтоб не свернул с курса.
- Объясни мне, зачем нужно ввязываться в опасное дело, которое даже не тебе поручили?
- Это отличный способ прочно обосноваться на малфоевской шее.
- Какую игру ты ведешь? Зачем он тебе?
- Папочка, Люциус будет очень предан и полезен мне, неужели ты не понимаешь? Он станет помогать, когда мне это понадобится, но уже без выгоды...
- Хм… – задумался Амикус, потирая подбородок нарисованными пальцами. – Ты хочешь привязать его к себе ради выгоды?
- Ну, естественно, это же очевидно!
Ладно, поигрались в невинность, и хватит…
- А, как же слова про его человечность, заботу по отношению к тебе, средство от одиночества?
Я расхохоталась, схватившись за живот.
- Это был розыгрыш, представление, отец, неужели ты повелся?
- Зачем ты делала это со мной, заставила выслушивать весь этот бред?
- Ты, наверное, расстроишься, если я скажу, что не ты был главным зрителем в шоу.
До портрета медленно доходило.
- Ты знала, что он подслушивает?
- Да, я знала, в камине сигнальные чары, моя палочка завибрировала в кармане, когда он явился в дом, – я продолжала хохотать. – Прости, что не предупредила, ты бы не играл свою роль так добросовестно.
- Но ведь ты сказала слишком много. Дала ему довольно опасную информацию про положение своих дел.
- О, поверь, я ни капельки не скомпрометировала себя. Сказала лишь то, что он должен был услышать, склонить его к жалости, пониманию.
По очереди мысли образовывались в нарисованной голове.
- Собираешься влюбить его в себя?
- В точку. Ты сам говорил, что Люциус опасный человек. Я это прекрасно знаю и собираюсь привязать его на короткий поводок, с ошейником шипованным внутрь.
По лицу отца нельзя было сказать, что он сложил все свои мысли и мои слова в окончательную картину.
- Я не понимаю, как изменит ваши отношения одна ночь?
Самодовольная ухмылка на моем лице.
- Помани пса куском мяса. Если ты заметил, все, что я делаю сейчас, это драконю его.
Амикус замолчал, он сам хотел, чтобы Люциус заботился обо мне, но я хочу этого немного иначе… вполне реально перевоспитать его.
- Ради этого ты собираешься так рисковать? – смягчился он, принимая все аргументы, понимая, что его дочь, в самом деле, не так проста.
- Риск – удел отчаянных, а кто, как не я сейчас в шатком положении? Успех этого дела свяжет нас с Люциусом еще одной нитью, доверием. Мы сможем опираться друг на друга в любых ситуациях.
- Аллегра, это правда опасно, – уже беспокоился Амикус.
- У меня, наверное, не представится больше такого шанса, – со вздохом произнесла я. – Ты когда-нибудь видел, чтобы лорд Люциус Малфой просил у кого-либо помощи?
- Следствие безвыходной ситуации, – констатировал факт отец.
- Нет, следствие моих манипуляций...
Глаза мужчины расширились от ужаса.
- Аллегра!
- Да, это я перекрыла ему кислород в министерстве. Его главная пешка – Уэльском Дженнингс – крыса из отдела кадров дал ему ложную информацию.
Ненадолго в комнате повисло молчание, мне было так хорошо, так весело, я стала кружиться по комнате, осознавая собственную гениальность.
- Не понимаю, как рядовой служащий министерства мог сыграть тебе на руку, а главное, чем ты его переманила? Будь добра, прекрати танцевать! – прикрикнул Амикус; я нехотя остановила свой вальс. – Скажи еще, как ты пронесешь антидот Веритасерума в тюремную камеру, ты правда разработала универсальное зелье?
- Сколько вопросов! Слушай внимательно, отец, я, конечно, хорошо разбираюсь в зельях, но до разработок еще не дошло, – насмеявшись вдоволь, заговорила я, но встретившись с еще одним взглядом непонимания, продолжила серьезно: – Уэльском – брат главы отдела по борьбе с финансовыми преступлениями, коррупцией, поэтому он ценен для Малфоя и для меня. Он подсунул ему сведения о ходе дела. Никакой «дипломатической неприкосновенности» у Уэмпшира нет, до него можно добраться, а также легко подкупить судебного исполнителя Джаретта Мингса, чтобы тот заменил сыворотку правды на простую воду. С этим я тоже поговорила, и он действительно это сделает, дело за малым: шантаж Роджера.
- Только не говори, что разговаривала с приставом в моем обличии… – протянул отец, выстраивающий логическую цепочку.
- Ты вроде бы вырастил умную дочь, – ухмыльнулась я. – Нет, я разговаривала с ним в облике Дженнингса-старшего, он воспринял это как приказ с небольшой премией, поклялся молчать, он слюной исходит на своего наставника.
