Сопровождающий открыл дальнюю камеру, прочитал небольшую лекцию о предостережениях и отбыл, сказав, что как закончу, дернуть за ручку, сработают сигнальные чары. Несмотря на весь «миловидный» интерьер подземелья, помещение выделялось. Не было каменных нар с матрацами, а стояла настоящая кровать, на полу ковер и даже вазочка на столике из светлого дерева. Да, это пятизвездочный курорт, а не тюрьма.
— Гормус, думал, новичка какого-нибудь пришлют, — с ухмылкой произнес заключенный.
Мужчина был выбрит и уже одет в выглаженный костюм, короткие волосы, едва тронутые сединой были расчесаны на косой пробор. У него было неплохое настроение, которое мне предстояло омрачить.
— Муфлиато, — кинула я, оглушая комнату, чтобы никто не подслушал.
Взгляд Роджера изменился моментально, когда палочка была переведена на него. Легкий шок, непонимание.
— Как ты понимаешь, Уэмпшир, я пришел не для того, чтобы зачитывать права, — дерзко выплюнула я.
Адреналин бегал в крови, ощущение, что меня сейчас вывернет наизнанку от нарастающей боли, воспаляло внутри злобу. Волнение, надо успокоиться, заключенный под прицелом, нужно всего лишь заставить посмотреть его пленку. Напряжение витало по камере, глаза в глаза. Его руки сжимали брючины. Не убирая палочку, я извлекла плейер из кармана, включила и кинула на стол перед Роджером.
— Смотри, — приказала я.
Он понял, что за предмет у него в руках, надел наушники и вгляделся в небольшой экранчик. Его лицо словно твердело, лишаясь эмоций вовсе. По мере просмотра начала биться жилка на виске. Эффект достигался постепенно, ровно как и терялось мое самообладание. Первое серьезное дело, а я чувствую себя как пятикурсница на С.О.В., да еще и эта проклятая рана опять прошибает ознобом все тело. Мерлин, пожалуйста, он должен поверить. Я стерла блеск со лба рукавом и продолжила наблюдение за внимательно смотрящим в экран Роджером. Наконец, запись закончилась. Он медленно снял наушники и так же нерасторопно отодвинул от себя плейер. Я наблюдала за его кулаками, сжимающимися на столе и напряженными скулами.
— Где моя дочь? — сквозь зубы, произнес он, не поднимая глаз на меня.
Я взяла в руки технику и нажала заветную клавишу «Удалить» на всякий случай, не сводя палочки с Уэмпшира. Бледная кожа мужчины постепенно багровела.
— С ней пока все в порядке, — холодно произнесла я. — Но это зависит от тебя.
Ладони то сжимались, то расправлялись. Его нервы сдавали.
— Как ты мог, Гормус? — едко спросил Роджер.
— Видишь ли, на зарплату аврора не так-то просто прожить, — соврала я, главное, чтобы не уличил на суде.
— Так значит, дело в деньгах… — он зло засмеялся. — Тот, кто приказал тебе это сделать, убил твоих родителей. Неужели ты забыл?
Нужно заканчивать разговор, а не тянуть резину.
— Тебя это не касается, — яростно кинула я. — Ты знаешь, что должен сделать.
— Сыворотка правды, Гормус. — выплюнул он имя предателя. — Это невозможно, или ты пронес антидот?
Он ожидал чего-то подобного, и вот, перед самым судом это случилось. На удивление Уэмпшир вел себя довольно спокойно, странно, что не набросился с кулаками.
— Этот вопрос решен, твое дело признать свою вину.
— Где гарантия, что вы не убьете ее после слушания?
Кажется, подобный вопрос не был проработан…
— До твоей дочери им нет дела, и потом, детей чистокровных убивать не в их принципах, — ляпнула я первое, что подвернулось.
Он ухмыльнулся и потер лоб. Нервы…
Я попятилась спиной к двери, не убирая палочки. Ему не оставалось ничего, кроме как поверить…
— Сболтнешь лишнего, твоя дочь покойница! — прошипела я. — Фините Инкантатем.
Заклинание звукового барьера было снято, я дернула ручку, не сводя глаз с заключенного.
— Подонки, — прошипел напоследок Роджер.
Мандраж так и не сходил, пока я перемещалась по нижнему уровню. Мерлин, теперь со всех ног нужно бежать в Атриум и найти Люциуса, живот крутило и выворачивало наизнанку.
— Что-то ты неважно выглядишь, — заметил охранник, провожая у лифта.
— Кажется, я простудился.
— Это не похоже на простуду, тебя лихорадит.
— Всё нормально, — уверенно произнесла я.
