Я и раньше-то никогда не пользовалась ванной для старост, в неё редко захаживали помощники деканов, потому что это место одно из самых излюбленных невозможно противного и капризного привидения Хогвартса — Плаксы Миртл. Не очень приятно купаться, когда на тебя глазеет полупрозрачное существо с совсем непрозрачными манерами и интересом. Но она была не всегда здесь, и на всякий случай я всё же изменила внешний вид, превратившись в старосту Пуффендуя седьмого курса Питера Пэтерсона, такого же грязнокровку как Гермиона. Если Миртл и соизволит появиться, то увидит не Грейнджер, и это главное. Набирая ванну, я наколдовала разноцветной пены. Книжка была в сумке с полотенцем. Пока шуршала вода, я пыталась отыскать место, куда можно будет спрятать столь сокровенный и важный артефакт. Влага книге не помеха, слишком много чар охраняет её. Казалось, что помещение слишком открыто и нет никакой ниши, ничего, что способно укрыть сокровище от чужих глаз. Личные ящички с номерками сразу же отпадали, слишком типично. Наконец нашлось место, оно отнюдь тоже было банальным, но, тем не менее, никто никогда не любопытствовал огромными валунами, что ради интерьера были расположены перед витражом расчесывающей свои волосы русалки. Отлично, добраться туда не так-то просто, проём между камнями словно предназначен для тайника. Тем более, я планирую оставить «Руны Кроноса здесь не более чем на сутки…
Послышался утробный визг и распевание странного гимна:
«Твои оковы тяжелы и бесконечны,
Твои прикосновения словно власти вейловской дурман,
Мой лютый враг, предатель чести,
Моя любовь к тебе лишь амортенции обман…
Аууууу»
Из слива наполненной ванны просочилось привидение очкастой, прыщавой девочки, распевающее серенады, сильно фальшивя. Книга уже покоилась меж камней и вряд ли её кто-то заметит. Меня неожиданно охватил хохот, песня была абсолютно про мой случай. Очень древняя композиция сороковых годов из репертуара Эбигейл Никсон, только в исполнении Миртл она была невыносимой. Эбигейл, наверное, в гробу переворачивается…
— Чего смеешься? — проныло привидение, недовольно сложив руки на груди, и состроило противную гримасу. — Я что, плохо пою?
Прозрачная фигура зависла надо мной, но смех, казалось, не отступит, еще больше меня развеселил несуразный вопрос.
— Нет, Миртл, ты просто прекрасно поешь! — воскликнула я мужским голосом.
— Правда? — совершенно наивно спросила она.
— Нет, — голосовые связки предали, и я опять зашлась в хохоте, едва не поскользнувшись на мокром полу.
— Не смей издеваться надо мной! — обиделась она, — Вот посмотрим, как ты запоешь, когда умрешь!
Удивительно слышать черный юмор из уст уже мертвой уродины. Только она просто хотела задеть меня. И тут меня осенило, это же! Это же гениально! Миртл! Это чертово привидение обитает в сточных трубах, а значит, путешествует по всему замку и может найти Драко!. Кровавый Барон вряд ли согласился бы помочь, Почти Безголовый Ник – вообще привидение Гриффиндора, Серая Дама не соизволит и ухом повести в мою сторону, а призрак Толстого монаха слишком болтлив. Миртл, она идеальна для этой миссии…
— Миртл, ладно, прости, ты поешь не хуже любого другого призрака, — наконец с серьезным лицом сказала я. — Ты знаешь песню «Котел, полный горячей любви?»
— Не шути со мной!
— Я на полном серьезе, — убедительно начала я.
Если бы привидение могло покраснеть, то непременно я бы лицезрела эту картину. Внезапно на лице девочки просияла улыбка, и она нырнула в пену с ликующим возгласом, а затем поднялась и села рядом на бортик, заведя песню, которую я попросила. Наверное, еще никогда я не слышала такого отвратительного пения, похожего на скрип половиц и звуки вилкой по стеклу. Да… Селестина Уорлок сто процентов икает, сидя у себя на студии, записывая очередной новый хит для волшебного мира. Уши сворачивались в трубочку, а Миртл всё продолжала выть, улыбаясь и глядя на меня.
«О, приди, помешай мое варево,
И, если все сделаешь правильно,
Ты получишь котел,
Полный крепкой, горячей любви».
Теперь я ненавижу эту песню…
А Плакса Миртл все так же пела, покачивая ножками в тёплой воде, которую она не чувствовала, искренне считая, что этот загробный вой затмит оперное пение всех теноров мира вместе взятых. Едва она закончила, как я захлопала в ладоши, стараясь прогнать из ушей остаточный отвратительный звон после пытки.
— Да тебе нужно в Китай, в театр привидений, Миртл! — восхищенно пела дифирамбы я «талантливой» умершей.
Девочка беззвучно поплескала в воде ладошками, совершенно смущенно глядя на меня.
— Как тебя зовут?
— Питер, — пропела я, глядя в глаза девочке, которая пожирала меня глазами, раболепно впитывая похвалу. — Миртл, а ты бываешь в других туалетах, кроме как на третьем этаже?
Внезапно, она придвинулась ко мне практически вплотную.
— А ты симпатичный, Питер, — улыбнулась она. — С какого ты курса, с шестого?
— С седьмого, ты не ответила на мой вопрос, — соблазнительно подняв бровь, напомнила я.
