— Что ты замолчала? Спорить с тобой одно удовольствие, — поглаживая мои руки и предплечья, произнес он.
— Вот что ты обо мне думаешь, — с горьким равнодушием выдавила я. — Ты считаешь меня слабой и безвольной куклой…
Это было утверждение, которое было бессмысленно опровергать. Лорьен внимательно изучал мое напряжение, потом мягко поднял мой подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.
— Нет, ты вовсе не безвольная, дорогая, — он нежно провел по моей щеке тыльной стороной ладони. — Я уже говорил, что в тебе сочетается множество сущностей под стать твоему дару.
Я попыталась встать с софы, не намереваясь дальше продолжать этот разговор, но внезапно оказалась полностью придавлена. Лорьен наслаждался моим заточением, искал вспыхивающие в глазах огоньки ненависти, но я не ненавидела его. Все что можно было разглядеть во мне – это холод и равнодушие, пустой взгляд и отрешенность. Мне было не до него, но он стал причиной этого непонятного состояния. Его слова перетекали по моим венам, выжигая клеймо беспрекословной слуги на внутренней стороне сердца. Он прав, абсолютно прав. Нет во мне единой сущности, я пластилин, глина, идеальный материал для лепки. Слишком много обликов мне приходилось примерять на себя за последние полтора года. Все они оставили неизгладимый отпечаток чужеродного присутствия. Всего лишь манекен…
Голубые глаза и улыбка, он видел меня насквозь, возможно чувствовал ужасные мысли в моей голове, понимал, поощрял самокопание, потому что хотел видеть меня настоящую, но точно так же, как и я знал суть. Я и есть собирательный образ всех своих превращений, изменяемая материя.
Прохладные прикосновения уст Лорьена, приближающиеся к уголкам моих губ.
— Не стоит, Лорьен, — холодно произнесла я, ловя изучающий взгляд. — Увидимся в одиннадцать.
Кое-как мне удалось выбраться из-под него. Не повернувшись и ничего не сказав, я поплелась в свой кабинет, чтобы переместиться в Малфой-мэнор. Я не чувствовала себя предательницей, Лорьен не интересует меня как мужчина, и наше общение за несколько суток, обещавшее дружбу, стало лишь еще одним колким издевательством. Чего я могла желать от вампира? Чувствуя себя уязвленной и слегка подавленной, я направилась от западной гостиной дома Люциуса наверх прямиком в его спальню. Сегодня должно свершиться представление. Ровно в одиннадцать дня мы совершим налет на Министерство Магии и всё завершится. Магическая Британия снова будет в руках консерваторов, и ни один маггл больше не посмеет протянуть свои ручонки к нашему наследию. Наследию истинных потомков Мерлина и Морганы, детей чистокровия. Настенные часы показывали половину десятого, у меня было время, чтобы навестить его, почувствовать себя воришкой и наконец прокрасться мимо вездесущих Драко и Нарциссы, которые были заняты другими хлопотами. Юный Малфой тоже примет участие в нападении, а Цисси… Цисси следит за равновесием в доме, изредка командуя эльфами в угоду Тёмному Лорду и его гостям.
Я волновалась, не видела его несколько дней. Кто-то может счесть долгое отсутствие наплевательским отношением, но это всего лишь рамки и запреты его семьи. Пускай, Люциус спит, я не знаю что сказать, но самое главное, какова будет моя реакция при виде искалеченного красавца?
Дверь тихонько скрипнула, пропуская меня в погруженную в полумрак спальню. Тяжелые грозовые облака закрыли солнечный свет, утро выдалось пасмурным и угрюмым, навевая еще больше тревог, равносильных тем, что я испытывала в момент, когда получила письмо от отца в Хогвартсе, которое изменило мою жизнь. Решительные действия привели меня на сторону Волан-де-Морта, и я не жалею об этом.
По мере приближения к его кровати мне становилось всё неуютнее. Он бы не хотел, чтобы я видела его таким. Он лежал на спине, руки вдоль туловища. Я боялась смотреть на обезображенное лицо, однако бинты скрывали увечья. Торс тоже был плотно обмотан бинтами. В комнате пахло лекарствами и ощущалась ни с чем несравнимая атмосфера больницы, тревоги и надежды. Я застыла перед ним, перед моим Люциусом, вглядываясь в припухлые веки, не скрытые тканью, смоченной в жирной противоожоговой пасте. Я репетировала улыбку, обнадеживающую, полную позитивных эмоций, шестым чувством думая, что он может проснуться. Тише мышки осторожно я заняла небольшое кресло, видимо поставленное Нарциссой, и зажгла ночник. Темень за окном словно пугала предстоящей битвой, готовила поднебесье к пролитию крови. Отсутствие солнца упрощало многое. Вампирам не придется осторожничать.
На прикроватной тумбочке лежала небольшая книжка из середины которой торчала грубая кожаная нить. Я удивилась, взяв её в руки. Вопросительно посмотрела на спящего мужчину.
— Нарцисса читает тебе “Грозовой перевал”? — с ноткой ревнивого презрения произнесла я, кладя издание обратно на прикроватную тумбочку.
