Маг развел руки в стороны, будто пытаясь обнять проклятое место, и запрокинул голову, потянувшись силой к небесам. Тучи бродили вокруг. Тяжелые, грузные, наполненные влагой... То, что нужно. Он позвал их. Поманил небольшим разрядом. Подтолкнул друг к другу, высекая первую искру, которой вторил гром. Осенние грозы не похожи на летние. Они тяжелее и дольше. Ленивы и не хотят собираться. Им проще пролиться затяжным мелким дождем, чем греметь и распугивать всех вокруг. Но он продолжал звать, вплетая в зов скопившийся внутри гнев. Он бывает светлыми. Яростным, безжалостным, но без ненависти и отвращения. Чистое возмездие. Без лишних мыслей и чувств.
Гроза собиралась. В лицо ударил ветер. Холодный, даже ледяной, он сорвал капюшон плаща и запутался в волосах, принеся запах леса. Тучи гремели над головой. И первые молнии, нехотя мелькали то тут, то там. Олеж добавил им Света. Яркая вспышка, на миг озарившая все вокруг - маяк для темных, что немедленно нужно нагрянуть. Только под молнии они не полезут. То, что он собирал здесь, слишком опасно для тех, в ком мало Тьмы. Он надеялся, что истинных поблизости нет.
Гроза отозвалась яркими всполохами и громом, от которого дрогнула земля. И с неба ударила первая молния. Пронзительная. Белая. Чистая. Она попала в противоположный конец поля, и даже сквозь веки боевик увидел, как запузырилась земля, и с шипением опали цветы, превращаясь в пепел. Следующую он поймал сам и направил уже в центр. А потом еще одну и еще... Цветы умирали. Они пытались спрятаться и пригнуться к земле, шелестели между собой, шептали, звали и обращались пеплом. Шрам ныл от боли, но с каждым ударом, ее становилось меньше. Она уходила вместе с гневом, который он щедро отдавал в память мертвого князя.
Олеж опустил ноющие руки. С неба лил дождь, в поле одна за другой били молнии, вычищая оставшуюся заразу. В воздухе пахло озоном. Дышать стало легче, свободнее. Будто с плеч свалился тяжелый груз. Все было бы хорошо, если бы с юга не приближались маги. Темные боевики не торопились, ожидая завершения представления. Самое время, чтобы достать браслеты и попытаться проскочить. Если повезет, он сможет уйти лесом и заставить противников разделиться. А там перебить по одному. Где-то еще должны быть Вирги, которые наверняка будут не против немного развлечься...
На плечо легла узкая ладошка, которую он едва не вывернул, с трудом подавив рефлекс.
- Вечно вы, мужчины, все усложняете...- пропел тонкий голосок, а в следующий миг мир перевернулся.
Он просыпался медленно. Разбудила боль в теле. Ныла каждая клеточка, немедленно требуя размять и снять напряжение. Еще хотелось есть и согреться. Спать почему-то оказалось холодно. Видимо сказывалось магическое истощение, гроза забрала много сил. А раз они до сих пор не восстановились, вокруг все еще Гленж.
Олеж открыл глаза. Он лежал прямо на земле, укутанный в собственный плащ. Над головой серело предрассветно небо, по которому ленивой кучкой ползли облака. Где-то рядом шумели деревья. Маг чуть повернул голову, почувствовав чье-то присутствие, и увидел рядом Оливию. Волшебница сидела под облетевшей яблоней и перекатывала в ладонях большое желтое яблоко. Как всегда молодая, прекрасная и безмятежная.
Вспомнилось, как она выхаживала его после воскрешения. Когда кризис миновал, Илей отправил его к светлой, сказав, что там восстанавливаться будет проще. И снова не ошибся. Волшебница дала ему куда больше, чем все остальные...
...Ее место обитания - сад, расположенный в южных широтах. Там собрались самые редкие виды деревьев и цветов. Непонятно, как они уживаются, но буйство красок и урожаи поражают воображение. Однако его злят и яркие цвета, и дурманящие ароматы. Хочется уничтожить все вокруг, чтобы хоть на миг унять тянущую боль внутри.
Оливия приходит на третий день:
- Илей рассказал о княгине...
- Я не хочу говорить о ней, - он пытается уйти. Любое напоминание о том поле причиняет боль, а шрам наливается кровью, готовый вот-вот разойтись.
- А что ты хочешь? - волшебница оказывается перед ним, не дав сбежать. - Убить ее? Наказать? Она темная, убивала людей. Женщин, детей, стариков. Скольких? Как ты думаешь?
- Я не знаю! - он отворачивается, чтобы снова столкнуться с ней нос к носу.
- Ты ее ненавидишь? Скажи - ненавидишь? Хочешь причинить боль? Ту, что ты испытал, оставшись там?
- Оставь меня...
- Нет.
Она донимает его весь день, то делая передышки, то снова нападая, и все-таки вынуждает признать правду:
- Я не знаю! Не знаю, что чувствую... Я не могу ее ненавидеть... Она ушла туда из-за меня! Потому я не смог выполнить проклятое задание! И теперь превратилась в...- грудь пронзила боль. Физическая и вовсе не эфемерная. Она заставила задохнуться и замолчать.
- Ведьму, - заканчивает волшебница.
- Да! - слово вырывается сквозь стиснутые зубы.- И я не хочу, чтобы она была такой...
- Какой?
- Темной.