Виттор встал со своего места, а Олеж подошел ближе и закрыл за собой дверь. На экране началось движение. В транслируемом углу камеры показалась женщина в темной форме заключенной, она сидела на полу и что-то делала со столиком. Как оказалось чуть позже - отламывала железный прут опоры. Положила его на пол у самой стены и выглянула в коридор. Пошарила взглядом по стенам и посмотрела прямо в камеру. Он невольно вздрогнул. Темно-карие глаза будто заглянули ему в душу. Она медленно покачала головой и отошла, выйдя из зоны обзора. Однако картинка вздрогнула и плавно начала поворачиваться. Точнее поворачивалась транслирующая ее камера, чуть выдвинулась вперед и повернулась так, чтобы показать все, происходящее за решеткой. Затем чуть поднялась вверх, чтобы захватить еще и коридор. Хорошо, что наблюдатели не поленились сразу задать правильные настройки. Воссоздавать полную картину по обрывкам всегда муторно.
А затем события завертелись. В кадре появился еще один заключенный с пистолетом в руках. Звук камера не транслировала, но представить грохот от выстрела в замкнутом помещении было легко. И он порадовался, что успокоительное все же сработало. Потому что прыгнула она в последний момент, буквально чудом уходя от пули. Оттолкнулась, приземлилась, метнула прут и рывком кинулась вперед, выхватывая пистолет из-под носа у неудавшегося убийцы. А затем отползла вглубь маленького помещения. Дальнейшая сцена перевязки и, видимо, допроса уже не оставила в его душе большого следа. Запись закончилась на моменте, когда двое боевиков на руках выносили бесчувственное тело, извивающееся в судорогах.
Олеж закрыл глаза и начал делать дыхательные упражнения. После десятого вдоха удалось разжать стиснутые до боли пальцы, после двадцатого расслабить плечи, а потом и раскрыть глаза.
- Ей занимается тюремный врач, - ровным тоном пояснил Виттор, не дожидаясь вопросов.- Все в порядке.
- В порядке? По-твоему, то, что темные организовали масштабную акцию, чтобы только достать ее в тюрьме - это порядок?
Дозы успокоительного все же не хватило, внутри заворочалась ярость.
- Она выжила. И, как видишь, даже в камере без всякого оружия и магии смогла выкрутиться. А еще почти угробила нападавшего.
Руководитель обернулся к экрану и жестом, словно перелистывал страницы, отмотал запись в начало. Замедленная съемка снова показала во всей красе ее прыжок, четко выверенные движения, работу мышц, заметную даже сквозь ткань тюремной одежды. Приходилось признать, что ее физические показатели заметно возросли. И в сложной ситуации она вела себя максимально правильно.
- Ты бы смог так прыгать? - поинтересовался руководитель.
- Нет, я бы встал вплотную к стене и ударил сразу, насколько хватило бы длины руки и прута. Главное оставить нападающего без оружия, а дальше уже дело техники...
С его габаритами активно перемещаться по камере вообще было чревато. Малое пространство только мешало бы, а ей оказалось в самый раз.
- Парня, кстати, доставили. Залатали довольно быстро, сейчас приходит в себя в допросной.
- И кто им займется?
- Да вот не знаю... Часть наших в парк отправилась, часть в тюрьму. Половина вообще на работу не вышла - после равноденствия отдыхают...
Олеж внимательнее посмотрел на Виттора, переливающего содержимое своей фляжки в единственный на весь кабинет горшок с цветком.
- Мне вот к Илею нужно сходить за новой порцией лекарства. Минут пятнадцать туда, столько же обратно, пока он еще освободится. Тюремный лекарь его к Афии вызвал. Где-то час меня не будет. Да и стар я уже стал, чтобы бегать. Все больше пешком, прогулки, говорят, полезны. Особенно после двухсот.
Он спрятал флягу во внутренний карман и пристально посмотрел ему в глаза.
- На дежурстве никого нет. Наблюдателям я дал выходной до завтрашнего утра.
Маг понимающе кивнул.
- И не перестарайся, нам потом нужно будет предъявить его Совету. Желательно, целым...
Что ж... Виттор хватку отнюдь не утратил, как и раньше умудряясь легко лавировать между правилами и собственными желаниями. И пока это только на руку. Боевик сжал и разжал кулаки, ощущая, как в крови распространяется злость и адреналин. Такой шанс он упускать не собирался...
...Против ожидания, допрос оказался скучным. Парень рассказал все сразу даже без какого-либо давления, стоило только образцово-показательно закатать рукава и намекнуть, что телесные повреждения целитель устраняет, не задавая глупых вопросов. И в ауре отразится только само лечение, что и неудивительно после произошедшего в тюрьме. Дальше он заливался соловьем, оставалось только задавать наводящие вопросы и держать на лице невозмутимо-убийственное выражение.
На самом деле, темному хотелось врезать. А еще лучше избить. Но Олеж хорошо понимал, что тот является лишь исполнителем, причем бездарным. Всего лишь пешка в чужой игре, которую безжалостно разменяли. Жалости не было, злость тоже улеглась, и парня отпустили в местную камеру, чтобы больше не выпускать из поля зрения.