Я не спрашиваю. Все понятно без подробностей и объяснений. Не только любовь и страсть толкают мужчин и женщин друг к другу. Ненависть и отчаяние - тоже хорошие стимулы. Злость? На мужчину, которого я считала мертвым, и подругу, которую бросила? Нет, мне не на что злиться. Когда вокруг все плохо, и ты тонешь в бессилии и черноте, легко думать, что другим намного проще, но ведь у каждого свои испытания. И им обоим пришлось нелегко. Нет, это не оправдание. Просто мне, переступившей через мораль, очень трудно судить кого-то еще.
- Я думала, что это только на один раз, а оказалось...- она прерывается и сглатывает. - Прости меня, Афи. Я только хотела помочь и... Прости. Я знала, что все не по-настоящему. И только потому, что тебя нет рядом, но подумала, что...
- Что имеешь право на маленький кусочек счастья, - заканчиваю сама. Ни злости, ни ревности. Только понимание. Мне ли ее осуждать? Окажись я перед таким выбором, устояла бы? Смогла бы отказаться от призрачного шанса прикоснуться к недостижимому желанию? Не знаю. Но, так или иначе, она уже давно заплатила за свою ошибку. Чувство вины у светлых развито слишком сильно. Жить с таким грузом на совести - неудивительно, что в ее голосе порой проскальзывала фальшь.
- Ты меня ненавидишь?
- Нет.
- Почему? Ты ведь его любила, а я...
- Да. А потом он умер...
Эта рана давно отболела. Какими бы яркими не были мои чувства тогда, сейчас от них не осталось даже памяти. Все вытеснили годы замужества. Возможно, так даже лучше, не будет лишних обид. Ведь мне действительно все равно, что происходило между ними тогда. Какая разница?
- Он пытался убить Ивара.
Короткая фраза заставляет вздрогнуть и резко повернуться к Марьке, которая тоже смотрит на меня.
- Через год после возвращения. Он вернулся на службу, постепенно снова стал работать в поле. Виттор отправил его в Гленж на задание, а забрал оттуда уже Илей. Едва живого. Он бредил и все время повторял твое имя, я ассистировала во время лечения. После этого все и закончилось. Я поняла, что никогда не смогу быть с ним... Даже как замена.
Ей все еще горько от воспоминаний. Я вижу, чувствую, понимаю. Но в ушах стоит фраза: «Он пытался убить Ивара». Для обычного мага связаться с принявшим Абсолют равносильно самоубийству. А он пошел на это... Зачем? Как? И почему вообще выжил? Что же здесь происходило без меня?
Прикрываю глаза и медленно выдыхаю. Почему-то именно данный поступок вызывает целую бурю эмоций. Я не понимаю. Просто не могу понять и принять. Олеж никогда не действовал необдуманно. Его опыт наоборот заставлял уделять внимание любым мелочам, не лезть на рожон. А здесь... полная противоположность, которая ему не свойственна. И, пожалуй, больше всего меня пугает и раздражает именно отсутствие объяснения. Ведь так я не смогу понять, чего ждать от него дальше.
ПоведениеМарикетты, Деметрия, Виттора и прочих магов укладывается в рамки моих знаний и воспоминаний. Ничего кардинально нового, лишь мелкие закономерные изменения, которые вполне накладываются на общую картину. Но Олеж... Если я не пойму его мотивов - вся система поведения может рухнуть, и тогда рядом со мной окажется неизвестный фактор, который невозможно просчитать. Подобная роскошь сейчас непозволительна. Мне нужно четко знать, на кого я могу рассчитывать, а кого стоит опасаться. Только так можно выжить и приспособиться. Особенно без магии.
- Афи, - мое хмурое молчание заставляет подругу волноваться, она поднимает голову с сидения и садится ровнее, с тревогой разглядывая меня. Отвечаю ей прямым взглядом, который теперь она выдерживает. Признание облегчает душу, и теперь волшебница действительно стала такой, какой я ее помню. Немного жестче, немного осторожнее, но такой же... Ядаже могу ей доверять. В определенной мере.
- У меня есть сын, - говорю глухо, и слова звучат странно и непривычно. Конечно, все заинтересованные лица давно знают, что у Ивара Шеруда имеется наследник, но я сама еще ни разу никому не говорила о нем. - Анджей. Ему два с половиной года. Скоро Совет будет решать его судьбу. Брасияну хотят дать решающее слово.
На ее лице мелькают эмоции: растерянность, сочувствие, непонимание и снова сочувствие.
- Афи...
Как-то так получается, что в следующий момент мы уже сидим на диване в обнимку, и моя голова у нее на плече. И, как прошлой ночью, я чувствую себя непривычно и странно. Знакомое тепло обволакивает. Отогревает. Вытягивает что-то изнутри. Что-то, о чем я забыла...
- Прости меня, пожалуйста. На тебя столько свалилось, а тут еще я со своими откровениями. Но молчать...
- Все хорошо, - у нее всегда много слов, а хочется тишины. Только так я еще могу сохранять отстраненность. Цепляться за собственный самоконтроль и не давать эмоциям взять верх. Доверие не строится за один миг. Как бы ни хотелось, придется делать все медленно и постепенно. Проверяя каждый сделанный шаг и обдумывая новый. Мне нельзя ошибиться. Слишком многое стоит на кону...