Упрек был заслужен, но в ее устах прозвучал особенно емко. Почему? Марикетта никогда не признавала полумер. Идеалистичная. Она предъявляла высокие требования к другим, как и к самой себе. И окружающим трудно оправдать ее ожидания. Пожалуй, только Афистелия и могла как-то вписаться в систему ее требований. Свет и Тьма знают, почему...
- Расскажи. Что с ней?
Его обожгло пронзительным, суровым взглядом обвинителя и судьи. Плотно сжатые губы, непроглядная зелень в глазах, даже аура ощетинилась колючками.
- Если ты думаешь, что я собираюсь доносить...- начала она, с каждым словом все больше становясь похожа на разъяренную лисицу, защищающую своих лисят.
По опыту он уже знал, что остановить Марикетту в таком состоянии почти невозможно, поэтому прикрыл глаза, уплотнил полог вокруг и развернул свою ауру, позволив ей заполнить пространство внутри заклинания. Волшебница задохнулась на полуслове, подавившись его ощущениями. Сбилась, закашлялась. Умолкла. Олеж продержал ауру еще пару секунд и вернул все в исходное состояние.
Несколько минут прошло в молчании, потом она все же тихо заговорила:
- Я рассказала ей... о нас. Вчера.
Стоило догадаться. Молчать целительница бы не стала. Чувство вины разъедало ее еще тогда, а теперь, спустя годы, только набрало еще веса. Внутри почему-то не шевельнулось ничего. Ни сожалений, ни стыда. Судя по сегодняшнему поведению Афии, ей до их романа не было никакого дела. В ее глазах не отразилось ни упреков, ни обвинений, ни боли. Равнодушие. Плохо или хорошо?
- Она словно чужая, - продолжала Мари, - далекая, отстраненная. Почти не говорит, только если спрашиваешь о чем-то. Вчера рассказала мне о сыне. Она его любит. Беспокоится. И ей снятся кошмары. Не знаю, что. Но страшное. После тюрьмы в первую ночь я проснулась от ощущения чьего-то присутствия. Прощупала магическое поле и увидела черноту. Пошла к ней, а там, будто паутинка накручена. Нити по всей ауре. Тонкие. Противные. Они шевелились. Не проклятие, не чужеродное вмешательство, а как часть рисунка ауры. Когда я ее коснулась, отползли в стороны. Афи проснулась, а они спрятались. Ушли в глубину. Ты видел что-то подобное?
По спине пробежал холодок. Вспомнилась трехслойная аура, чернота в самой глубине. Под ней есть что-то еще. Оно прячется. И ее способности растут. Печать рушится. Сын, которого ей нельзя видеть.
Перед глазами встало огромное поле, заросшее травой и цветами... Алые капли на зеленых стеблях... Безмятежное небо над головой...
Олеж стиснул кулак и потер мизинец и безымянный палец на правой руке. Показалось, что их снова нет.
- Нет. Не видел. Но я передам Илею. Он сможет ей помочь.
- Его нет в городе, - волшебница снова посмотрела на него, но уже не как на врага. Мягче. Спокойнее. - Раны беспокоят?
Она кивнула на руку.
Вокруг него собрались заботливые женщины, а он думает только о той, кому на него наплевать. Ирония жизни.
- Все в порядке. Спасибо, Мари.
Олеж встал, а она осталась сидеть, окинув его грустным, все понимающим взглядом.
- Лучше помоги ей с сыном. Он действительно для нее важен.
Сейчас можно было бы объяснить ей, что как раз здесь ничего сделать нельзя, но он промолчал. Знания, доверенные целителем, не предназначались для широкой публики.
- Постараюсь.
Маг махнул рукой на прощание и пошел прочь. Где-то вдали сухо пророкотал гром, предвещая начало очередной грозы. Не только погодной...
Глава 4
В резиденцию Совета Олеж прибыл заранее. Плохое предчувствие за ночь набрало обороты, и даже усталость после тренировки не позволила полноценно выспаться. Зато очередная пачка сигарет оказалась пуста. Последнюю он докурил уже перед самым входом. И с самого начала стало ясно, что спокойно сегодняшний день не пройдет...
В зале заседаний его встретили Стефания, Оливия и Брасиян.
- Где Илей? - им уже следовало бы готовиться к обсуждению, и целитель вовсе не имел привычки опаздывать, если сам назначал время.
- Мы тоже хотели бы знать, - поджала сухие губы Белая волшебница. Ее постаревшее лицо отражало неодобрение и смутное беспокойство. Видимо, не только его терзали предчувствия.
- Он не отвечает на призывы. Попробуй связаться с ним как ученик, - мягко предложила босоножка. Сегодня даже ее обычная жизнерадостность куда-то исчезла. Голубые глаза поблекли, а голова склонилась на бок, будто Оливия к чему-то прислушивалась. Изящные пальцы шевелились, перебирая невидимые нити.
Боевик подавил желание выругаться и сосредоточился на печати. Затылок привычно закололо, он потянулся по тонкому следу, пытаясь зацепить лекаря поисковым импульсом. Пусто. Зов ушел в никуда и растворился. Обратно донеслось лишь тихое эхо. Олеж попробовал снова, но результат не изменился. Плохо. Очень плохо.
- Вчера он с тобой связывался? - хмуро поинтересовался бывший учитель.
- Сообщил, что Совет начнется раньше, - не стал тратить время маг. - А где мальчик?