…Олеж проснулся, рывком вскинувшись на кровати, оглядываясь по сторонам. Тусклым теплым светом зажегся ночник, освещая скудную обстановку спальни. Тишина нарушалась только его хриплым тяжелым дыханием. Все в порядке. Он жив. А сон — всего лишь память. Просто память.
Маг встал и прошел в ванную, сунул голову под кран с ледяной водой. Таего «смерть» не снилась уже давно, а сегодняшнее видение оказалось чересчур ярким. Заныли пальцы на правой руке. Мизинец и безымянный. Илей отрастил ему новые взамен утраченных, но порой они теряли чувствительность или начинали ныть как сейчас.
Он посмотрел в зеркало над раковиной. Седая полоса проходила от лба до самого затылка — метка, по которой его теперь и запомнят. Впрочем, она — не самое страшное. Шрам на груди выглядел куда хуже. Грубый рубец на левой половине груди прямо над сердцем налился кровью, потемнел и пульсировал. Он, как и седина появился позже… Еще одно воспоминание, которое растревожил суд.
Олеж прошел на кухню, где зажглись такие же тусклые светильники. Бытовые заклинания срывались с пальцев автоматически, запуская знакомые процессы: разогрев плиты, смешивание трав для чая, переливание варенья из банки в вазочку. В такие моменты он ощущал себя великовозрастной волшебницей со слабыми нервами. Но от кошмаров есть только два лекарства: сеанс терапии у Гипноса или вот такие посиделки с чаем. Травки и сладкое — проверенное временем природное успокоительное.
Аромат свежего чая защекотал ноздри, а первый глоток принес невыносимую горечь, которую он сразу заел малиновым вареньем. Только так и удавалось мириться с лекарством, пусть причины оно и не лечило, устраняя только симптомы. Илей не раз намекал, что неплохо было бы все же пройти нормально восстановление у Гипноса, но… Олеж не верил сновидцу. После того возвращения он никому не верил.
Из ледяного моря его вытащила нечисть Гленжа: бывшая утопленница не пожелала соседствовать с будущим тритоном, в которого мог переродиться утопший маг. Ей оказалось проще выкинуть его на берег и оставить издыхать там. Русалку маг не винил. Мысленно даже поблагодарил, когда сумел вспомнить о ее роли. Пережитый стресс вкупе с общим физическим и магическим истощением привел к длительному восстановлению, балансированию на грани между жизнью и смертью. Почти растительному существованию, которое длилось и длилось.
Повезло, что рядом оказалась деревня и в ней нашлась пара сердобольных селян. Повезло, что в деревне оказалась мудрая бабка, знающая местные травы и сумевшая приготовить несколько настоек, чтобы его выходить. Повезло… Просто повезло. И цену за его везение заплатили другие.
— Угостишь? — Оливия оказалась на кухне как всегда бесшумно, села напротив и посмотрела ясными голубыми глазами.
Чайник неторопливо сорвался с места, наполнив еще одну чашку, маленькая ложечка легла рядом с ней, вазочка подвинулась на середину стола.
— Угощайся, — ответил маг, спокойно встречая взгляд. Когда истинная не колдовала, с ней вполне можно было общаться. Она обхватила чашку руками, сделала глоток, снова посмотрела на него.
— У тебя тяжелые мысли. Снова вернулись кошмары?
В звонком голосе прозвучала искренняя заинтересованность. Ее в отличие от Гипноса он хотя бы мог терпеть. И, наверное, даже доверял. В какой-то мере. Но сегодня хотелось побыть одному.
— Все в порядке.
— Врешь.
— Вру.
Замолчали. Она крутила в руках чашку, а боевик пытался заставить себя проглотить остатки чая. Безрезультатно. И без того плохое настроение с приходом волшебницы испортилось окончательно.
— Олеж…
— Сделай одолжение, перестань со мной нянчиться.
— Нянчиться… — она тускло улыбнулась, став более похожей на живую, обычную женщину. — Ты важен для нас и прекрасно это знаешь.
— Знаю.
— И пользуешься…
— Как и вы мной.
Нелепый разговор, но другого им все равно не дано. Сколько раз все повторялось заново? Не сосчитать. Впрочем, в любой сценарий можно внести разнообразие. Помимо чая от бессонницы есть еще одно средство.
Он встал и протянул руку собеседнице. Она медлила только мгновение, а затем узкая ладошка легла в его. Олеж потянул ее на себя и, заключив светлую в объятия, поцеловал. Сладкая. От нее всегда пахло цветами и медом. И на вкус она была такой же. Опьяняющей, сладкой, теплой… Принявшие Абсолют не стареют телом, и физические желания остаются прежними, сколько бы лет ни прошло. Другое дело, что разум и душа не остаются прежними. И редко дают себе отдых. Впрочем, иногда исключения случаются…
Она ушла до рассвета, оставив после себя сладкий аромат цветов и трав. Иногда ему казалось, что волшебница сохранила свою сравнительную эмоциональность только благодаря подобным связям. Конечно, он был у нее не первым, и не последним. Никакой любви или глубоких чувств. Привязанности. Только физическая потребность и желание избавиться от одиночества.
