Тем временем два «фиескийца» готовились обойти их с левого фланга. На подмогу своим уже спешил «Анжело», и противники, разумеется, не хотели подставлять ему беззащитные борта. Алессандро рассчитывал, что именно «Анжело» начнёт бой, с дальнего расстояния обстреляв чужие галеры, но из-за опрометчивости Альбицци от этого плана пришлось отказаться. Если сейчас не поддержать атаку, капитану Альбицци придётся худо!
— Что будем делать? — с беспокойством спросил его помощник.
Алессандро нехотя отдал приказ:
— Рангоут рубить!
Матросы бросились убирать мачты и укладывать их на банки, после чего гребцы слаженно налегли на вёсла. Вздрогнув всем корпусом, галера пошла вперёд. Возле куршейной пушки, заряженной и готовой к бою, захлопотали канониры. Энрике сам не заметил, как его пальцы сжались на поручне. Сердце билось в такт с ударами весел, язык от волнения присох к нёбу. Хищные обводы фиескийских галер надвигались всё ближе. Вскоре он мог различить на палубе человеческие фигуры и черные дула фальконетов, торчавшие на рамбаде, нацеленные прямо на них. Потом грянул залп — это ударила пушка Альбицци.
— Слишком рано, — нервно пробормотал Дженнаро. — Сейчас как ответят…
Перед решающей схваткой галеры успевали сделать всего один-два выстрела, поэтому тянули с этим до последнего, чтобы точно не промахнуться. Их наводчик тоже поднял руку, показывая, что готов. В другой руке он держал линь, прикреплённый к спусковому механизму. Энрике до боли прикусил губу, чтобы сдержаться и самому не крикнуть «Огонь!», а потом броситься ничком на палубу. Он невольно представил, как ядро со свистом летит на них, разнося рангоут в щепу, разрывая в клочья и снасти, и человеческие тела…
Раздался грохот, треск крошащегося дерева — это галера Альбицци на полном ходу протаранила встречного «фиескийца». Окованный железом шпирон глубоко вошел в корпус неприятельского корабля. Тот накренился, почти черпнув воду бортом. Гребцы попытались сдать назад, но — нет, куда там, галеры сцепились намертво! На палубах закипела схватка, которую скрыли от глаз клочья вонючего дыма.
— Огонь! — сквозь грохот послышался крик Алессандро. Два пушечных выстрела слились в один. Корабль содрогнулся и застонал, совсем как живой. Фиескийская галера стремительно приближалась. Энрике замер, собирая в кулак всю храбрость, крепко стиснув рукоять меча. Дженнаро кричал ему что-то вроде «держись!», но он, заворожённый зрелищем надвигающейся на них громады, почти ничего не слышал.
Корабли сошлись с оглушительным треском. Несколько человек сразу же перескочили на палубу. Воздух взорвался криками, топотом, треском разрываемых снастей и леденящими кровь звуками выстрелов.
— Вперёд! — орал кто-то, свой или чужой, неясно. Не разглядеть в едком дыму. Энрике отбивался от всех подряд. Его оттеснили от Алессандро, Дженнаро тоже исчез. С трудом увернувшись от чьей-то палицы, он отбил выпад другого матроса, который попытался подрубить ему ноги. В абордажной схватке в ход шло всё, что угодно: мечи, крючья, метательные горшки с жиром, палицы и арбалеты. Палуба превратилась в скользкий кромешный ад, в котором бестолково суетились человеческие фигуры, спотыкаясь о развороченный настил.
Кое-как проморгавшись от едкого дыма, Энрике пытался пробиться к своим, но внезапно на него налетел огромный краснолицый фиескиец с мечом. Его первый удар был такой силы, что у Энрике сразу же онемела рука. «Вот и всё», — подумал он обречённо. Фиескиец взревел, как медведь, и вдруг, выпучив глаза ещё шире, рухнул навзничь на палубу. Из-за его спины показалась знакомая стройная фигура в полудоспехе:
— Вот ты где! — воскликнул Алессандро. — Быстро в шлюпку!
— Нет! — почти всхлипнул Энрике. Его била дрожь, в глазах всё мутилось. Казалось, сам воздух был насыщен кровью, звериной жестокостью и предательством.
Алессандро, посмотрев на него, заговорил спокойнее, внятно и чётко, словно с ребёнком:
— Пришла шлюпка от Реньера. Тебя заберут. А я попытаюсь пробиться к Маньяско! Он мне нужен!
— Нет! — в груди у Энрике вдруг вспыхнула ярость. — Ты предатель!
Он неловко замахнулся мечом, но Алессандро машинально отбил удар. На его лице появилось озадаченное выражение.
— Да что с тобой?
— Думаешь, я не понял? Ты хотел сговориться с Маньяско!
Снова грохот, треск, глаза разъедает от сгоревшего пороха. Кажется, «Анжело» тоже вступил в игру. Повернувшись бортом, он обстреливает одну из галер, попытавшуюся зайти в тыл венеттийцам.
— Я хотел лишь понять, отчего он так нужен дону Сакетти! — кричит Алессандро, отбивая очередной удар. Энрике разбирает злость. Его противник будто заговорённый! Или он научился угадывать мысли? Куда бы Энрике не нацелил свой меч, он везде встречает непробиваемую защиту.
— Здесь не место для разговора! — теперь Сандро тоже злится. — Ступай к Реньеру! Остальное — потом!
В следующий удар Энрике вложил всю свою душу. И снова мимо. Ярость захлёстывает его мутной волной.
— Ты сошёлся с магичкой кьямати, чтобы убить моего отца! — бьёт он наотмашь, стараясь перекричать окружающий грохот.
