Кровь Яффы, неестественно красная, ручейками стекающая по ее пальцам. Рев Тлалока на фоне, куча его прислужников – все это потеряло смысл.
Вся его жизнь теряла смысл без нее.
– Нет! – взревел он, бросаясь вперед, отбрасывая от себя мельтешащие тела слуг.
Она лежала на полу, прекрасная, как и всегда, смотря на него своими фиалковыми глазами, обеими руками зажимая рану на шее.
– Колдунья, – Кэймрон рухнул подле нее на колени, собираясь унести ее отсюда. – Все хорошо, милая, все будет хорошо. Я заберу тебя…
– Сначала… Добей, – прохрипела Яффа.
Сначала он даже не понял, о чем она говорит. Но потом по пещере эхом прокатился ужасающий рев, и Кэймрон вспомнил: Тлалок! Тот, из которого они пришли сюда, кого было так важно остановить Яффе.
Тот, по чьей вине его невеста истекает кровью.
Неистовая ярость обуяла его. Вскочив на ноги, Кэймрон обернулся. Тлалок прятался у дальней стены, прикрываясь своими слугами. Склонив голову, он ревел, закрывая свое лицо уродливыми ладонями – кровь Яффы попала ему в глаза.
Быстрее молнии Кэймрон бросился к нему. Клыками он разрывал тела тех, кто мешал ему добраться до кельтского бога, и наконец схватил это несчастное, монстрообразное создание, посмевшего причинить боль его невесте.
– Ты… Я убью тебя, – выдавил Тлалок, мучимый страшной болью.
– Нет, это я тебя убью.
Сжав его шею обеими руками, Кэймрон сломал ему позвоночник. Потом оторвал голову и размозжил о стену. Обезглавленное тело рухнуло на пол, служители, потерявшие своего господина и силу, бросились прочь.
По всей пещере поднялся ветер, стены задрожали. С потолка посыпались камни – мелкие, как град, и крупные булыжники, с грохотом врезающиеся в пол. Факелы потухли, и в этой кромешной тьме началась давка – прислужники, ничего не видя перед собой, пытались выбраться наружу, распихивая своих же товарищей.
Вернувшись к трону, Кэймрон подхватил Яффу на руки и телепортировался в Новый Орлеан. Яркое солнце тут же ослепило его – кожа вспыхнула, будто облитая бензином.
– Солнце, – с трудом прошептала Яффа. – Ты умрешь…
Содрогаясь в агонии, Кэймрон заорал:
– Стефания! Выходи!
– Кэймрон, немедленно… Уходи…
– Замолчи, – отрезал он. В горле першило, словно он проглотил кучу игл. – Тебе нельзя разговаривать…
Кожа пылала и горела – он никогда не испытывал такого. В Орлеане был полдень, и любой вампир, вышедший на улицу в это время, рисковал своей жизнью.
Из последних сил Даллоу заорал:
– ВЕДЬМА!
– Я здесь, – Стефания выбежала из дома, ее рыжие волосы развевались, как флаг.
Кэймрон прищурился. Его глаза покрылись белесой пленкой – солнце беспощадно сжигало его. Еще чуть-чуть, и он загорится…
Стефания вцепилась рукой в его предплечье и звонко крикнула:
– Перенеси нас!
Кэймрон тотчас выполнил ее просьбу. Оказавшись в Лондоне, в своем особняке, он со стоном упал на пол, перед этим неловко положив Яффу на диван. Стефания бросилась к ней, на ходу бормоча какие-то заклинания.
Перевернувшись набок, Кэймрон тяжело и часто дышал. Господи, как же больно. С него словно сняли заживо кожу…
– Ее руки в крови, – вдруг сказала Стефания, у чьих ног он валялся.
Повернув голову, Кэймрон сфокусировал зрение – правая рука Яффы безвольно свисала с дивана, кончиками пальцев доставая до пола. И была вся покрыта кровью.
Чудесной, вкусной кровью.
– Оближи ее, – спокойно посоветовала ведьма. – Это спасет твою жизнь.
Пить кровь невесты, пока та умирает? Кэймрон содрогнулся от такой чудовищной мысли, хрипло отрезал:
– Никогда!
– С ней все будет в порядке. Я уже почти вылечила ее, – строго сказала Стефания. – А кровь на ее руках уже, кхм, никому не понадобится. В противном случае я просто смою ее тряпкой.
Сглотнув слюну, Кэймрон подполз чуть ближе.
– Как она?
– Порез не глубокий. Жить будет. Вовремя успели, – выдохнула ведьма. – Я закончу через пару минут.
Повинуясь, Кэймрон подтянулся поближе к руке Яффы и… Поцеловал ее. Затем откинулся на пол, и закрыл глаза.
Стефания, смотревшая на него с высоты своего роста, молча усмехнулась и беззлобно произнесла:
– Романтик чертов. Ладно, так уж и быть. Где у тебя донорская кровь? В холодильнике?
Получив утвердительный ответ, ведьма принесла пакет с кровью, открыла его и бесцеремонно вылила содержимое вампиру в рот.
– Через час полегчает, – предупредила Стеф. – Яф-Яффи, ты как?
– Нормально, – раздался хрипловатый голос волшебницы, а через секунду она уже опустилась на корточки рядом с Кэймроном. Ласково погладив его обожженную щеку, шепнула: – Спасибо.
– Эй, а мне спасибо? – возмутилась Стеф. – Впрочем, не надо. Я принимаю благодарность в денежном эквиваленте. Вампир, номер счета ты знаешь.
«Вот же меркантильная дрянь», – с умилением подумал Кэймрон, прежде чем отключиться.
***
Кэймрон проснулся со странным ощущением внутри. Прислушался к себе, пытаясь понять – что же это? Яффа, свернувшаяся калачиком у него под боком, сонно заворочалась, и прижалась к нему теснее.
И Кэймрон понял, что это за чувство. Счастье. Безграничное, слепое удовольствие – проснуться рядом со своей женщиной, вдыхать ее запах, наслаждаться ее близостью…
