Что же произошло? Неужели физическое сближение так повлияло на сознание? Отхлынувшая от головы… в другое место кровь обнажила мою неправоту в отношении вдовы? Так или иначе, но Ленка незаметно превратилась в некую частицу моего «я». А сам себе я доверял полностью.
Проследив любовную парочку — Степана и Людмилу, отправившихся на рынок купить грецких орехов, я просительно постучал в дверь «девичьего теремка».
— Открыто, — звонким, совсем не больным голосом откликнулась Лена. — Проходи, Славик.
Крымова лежала поверх одеяла и задумчиво глядела на меня. Спортивный костюм облегал её тело, выгодно оттеняя женские прелести. Рядом — отложенная при моем появлении раскрытая книга.
Я ласково провел ладонью по ленкиной голове. Она подставила пухлые губы, закрыла глаза. Для меня приоксновение к её губам — своеобразный звонок — тревожный и сладкий. Рука машинально прошлась по выпуклой груди,. опустилась на бедро. И отдернулась, словно натолкнулась на оголенный провод. Сейчас — не до любовных утех, есть дела поважней.
— Заскочил к тебе на минутку, — пояснил я причину необычной холодности. — Завтра посещение Провала отменяется.
Лена обиженно отвернула голову.
— Что случилось?
— Ровным счетом ничего, — поспешил я успокоить женщину. — Просто еду на экскурсию… Взял бы, конечно, и тебя, но болезнь…
— Никаких болезней! Врач разрешил с послезавтрашнего дня посещать столовую и, вообще, вести свободный образ жизни.
Слава Богу, что с послезавтрашнего! Во время совместного с Лариным путешествия у меня должны быть развязаны руки. А Лена сковала бы их покрепче наручников.
— Пожалуйста, не обижайся. Сейчас, главное для тебя — выдержать режим. Возвращусь — нагуляемся.
— А ты пока сделаешь это в обществе Людки?
Все женщины ревнивы — теорема, не требующая доказательств. Моя любовница — вдвойне. Отличие только в том, что по складу характера Ленка не способна ни на слезы, ни на скандал.
Важно другое — Крымова осведомлена о поездке Людмилы.
— Откуда тебе известно?
Ленка скептически повела бровью.
— Приходится удивляться, как ты — такой наивный и ненаблюдательный, работаешь в уголовном розыске. Откуда я могу знать, если не от болтливой соседки? Мало того, мне известно, что в числе экскурсантов — Ларин.
— Какое это имеет значение…
— Славка, прекрати притворяться! — прикрикнула Крымова. Не со злостью — с доброй насмешкой. — Значит, расследование убийства продолжается?
Я промолчал. Соглашаться не хочется, отрицать — противно.
— Можешь отмалчиваться. Уверена — продолжается… Интересно узнать о первых успехах… Какие родились в умной твоей голове версии? Чем они подкреплены? Имеются ли трудности?… Ты ведь знаешь, как я люблю детективы.
— Работаю, — неопределенно ответил я нейтральным словечком. — Но ты не волнуйся — поездка на экскурсию совершено безобидна.
Ленка упрямо стояла на своем… Почему я отделываюсь ничего не говорящими фразами? Типа успокоительных капель. Неужели она ещё не заслужила доверия? Если я её действительно люблю, то моя скрытность выглядит, по крайней мере, странно.
Пришлось успокоить взволнованного и обиженного ангелочка самым действенным и безотказным способом. Ленка упиралась в мою грудь кулачками, выскальзывал из об»ятий. В конце концов, я настоял на своем. Обессиленная сопротивлением женщина позволила снять с себя спортивный костюм и одарила меня таким каскадом ласк, что я едва не захлебнулся в них…
В половине шестого утра я занял «наблюдательрный пункт». Рядом с бетонной площадкой у входа в приемное отделение стоит обросшая кустарником скамья. По вечерам на ней лобзаются влюбленные, сейчас она пустует. Ее я и облюбовал.
Автобус ещё не под»ехал. По площадке прогуливается с десяток отдыхающих. Невыспавшиеся и поэтому — не в настроении. В руках — сумки и пакеты, видимо, заполненные сухим пайком.
Наконец, появляется Ларин с дипломатом.
Очередная загадка. Впервые вижу экскурсанта с чемоданчиком. Неужели в нем продукты? Или — взрывное устройство? Кажется, ко мне снова возвратилась подавленная после вселения в санаторий подозрительнсоть. Это может помешать проводимому расследованю, ибо сейчас важна холодная оценка фактов, а не опасные фантазии. Напряг волю и успокоился.
Ага, вот и следующий персонаж комедии… или — трагедии.
К Ларину подбегает оживленная Людмила, по-хозяски берет его под руку, прижимается пышной грудью. Я передвинулся на край скамьи, насторожил уши. Каждое слово любовников может стать впажной черточкой в общей картине.
— Куда нацелилась? — угрюмо осведомился Степан. — Кто тебя звал?
— Путевку купила… Вот, видишь, — протянула простушка пеструю бумажку, будто проездной билет строгому контролеру. — Сорок шестое место… И моя комната тоже сорок шестая, — подивилась она совпадению чисел. — Еду с тобой в горы Большого Кавказа… Не волнуйся, милый, все будет хорошо… Только к другим бабам тебя не подпущу, а так — балдей, пожалуйста, мешать не стану.