Однако Елизавета понимала, что должна перестать обманывать тех, кто ей ближе всего, тех, кому она доверяет. Лгать нужно остальным, но только не своему маленькому тайному совету. Ведь если у нее вид, как у привидения, это означает, что прошлое до сих пор не дает ей покоя. Этот кошмарный сон — в последнее время она часто его видела — заставлял Елизавету искать утешения и храбрости у Бога. Сегодня она снова и снова повторяла про себя строки из любимого псалма: «Господь мне помощник, и не убоюсь: что сделает мне человек?.. И я посмотрю на врагов моих… Окружили меня, как пчёлы сот… Толкнули меня, и я готов был упасть, но Господь поддержал меня… Не умру, но буду жить»[11].
— Мне почему-то вспомнилось, — продолжала гнуть свою линию Мег, когда Елизавета взяла у Кэт перчатки, выплыла из комнаты и грациозно зашагала по коридору второго этажа, — отличное средство от кошмаров. Вот послушайте, ваше высочество, сегодня, прежде чем вы ляжете спать, мы можем попробовать семена розмарина и пиона, замоченные в вине.
— И тут вино? Быть может, моя милая Мег, это главный ингредиент твоих снадобий: вино, вино и еще раз вино? Но сегодня у меня гораздо меньше болят зубы. Увидимся, когда вернемся.
Принцесса весело помахала Мег на прощание. Она знала, что девушке хотелось сопровождать ее, но на сей раз эту обязанность исполняли только Бланш и Би, а остальную часть кортежа составляли мужчины. Даже здесь — особенно здесь — она должна в первую очередь заботиться о безопасности.
Прежде чем спуститься по лестнице, Елизавета натянула перчатки, затем одной рукой приподняла юбки, а другой взялась за перила. Ах, ей не терпелось увидеть верхние этажи и главный зал дома, который описывала ей Мария Болейн, дома, в котором прошло детство ее матери и в который приезжал король Генрих, чтобы поохотиться в лесах Хивера на дичь и новую любовь.
Сегодня она тоже едет охотиться, но ее цель — найти ответ на вопрос: кто в Кенте связан с искусной отравительницей и почему. Она не позволит этой проклятой женщине и тому, кто дергает ее за ниточки, испортить такую чудесную прогулку. Быть здесь — почти то же самое, что снова прикоснуться к матери, а Елизавета не делала этого с трехлетнего возраста. Именно дерзкой Анне Болейн Елизавета была обязана правом носить английскую корону, ибо та предпочла взойти на плаху, но не объявить своего ребенка незаконнорожденным. «Итак, — подумала принцесса, задержавшись на последней ступеньке, — сегодня я совершаю паломничество».
Хозяин и хозяйка дома, супруги Корниш, ожидали Елизавету у двери во внутренний двор.
— По крайней мере, сегодня сухо и ветер не такой холодный, как в последние дни, — проговорила Пенелопа Корниш, пожимая протянутые ладони Елизаветы.
Пухлое лицо леди Корниш обрамляли гладкие седые волосы, собранные в старомодный остроконечный узел. Ее бархатная пелерина с прорезью и длинное парчовое платье тоже напоминали Елизавете о временах отца, но какое это имело значение, если Корниши больше не выезжали ко двору? В конце концов, именно десятилетия, проведенные вдали от дворцовых интриг и политики, убедили королеву Марию в том, что эта чета предана Тюдорам.
Худощавый и немощный, лорд Невиль Корниш поклонился и вывел Елизавету из дома в центральный внутренний двор, где ожидали остальные участники прогулки. Лорд Корниш вызвался сопровождать ее, но Елизавета знала, что ему это не под силу, да и представить ее лорду Уолдгрейву он тоже не мог, ибо различные политические симпатии, которые они питали в прошлом, мешали им подружиться.
Выйдя наружу, Елизавета заметила, что Томаса Поупа еще нет среди ее свиты, а вот Би уже явилась и нервно шагает взад-вперед по двору. День выдался свежим и ясным, но Елизавете показалось, что над ее головой сгустились тучи. Когда она поймала на себе взгляд Неда, стоявшего на противоположной стороне мощеного двора, актер указал на фасад дома и сделал какой-то жест, который Елизавета не смогла понять. По крайней мере, Нед не выглядел угрюмым, как вчера, когда едва не потерпел фиаско в Эденбридже, а Дженкс, как с раздражением признался актер, его выручил.
— Что-то препятствует моему намерению выехать сегодня на прогулку? — поинтересовалась Елизавета у лорда Корниша.
— Полагаю, эта новость одновременно хорошая и дурная, хотя лорд Поуп, вероятно, будет вне себя от гнева, — натянуто улыбнувшись, ответил ей старик. — Довольно многочисленная толпа, ваше высочество, особенно для нашего тихого уголка, скрытого в чащах Уилда, собралась у парадных ворот в надежде взглянуть на принцессу. Молва разнеслась как лесной пожар…
— Дружелюбная или враждебная толпа, милорд? — поведя бровью, настороженно спросила Елизавета.
— Что вы, это же Кент, ваше высочество. — Он улыбнулся шире, обнажив кривые потемневшие зубы. — Весь наш край мог быть землей Болейнов, если бы у них не забрали все до последнего клочка.
