Немного потоптавшись около таблоида с анонсом, мы определились с фильмом. А потом Аркадий, отстоявший в очереди за билетами, вернулся ко мне, радостно зажимая в руках заветные бумажки. До начала оставалось еще минут двадцать, но бродить всё это время в фойе мне показалось бессмысленным, поэтому я предложила ухажеру сразу пройти в зал.
Бархатистые синие кресла с подлокотниками, пустой бледный экран, скудное освещение. Кроме нас тут уже устроились несколько парочек. Они нежно обжимались, шептали что-то друг другу на ухо и непринужденно смеялись. В их компании я почувствовала себя неловко. Как мы выглядим со стороны? Я — с букетом наперевес, активно делающая вид, что парень справа никоим образом ко мне не относился, и он — скромный парнишка, с восхищением поглядывавший на меня.
Мне стало неуютно. Я нервно теребила розы, мысленно ругая себя за случайное знакомство. Хорошо еще, что Аркадий этого не замечал. Похоже, робость покинула его, и теперь он старался развлечь меня разговором. Наконец, томительное ожидание растворилось в полутьме, охватившей зал с началом сеанса. Я уставилась на экран, мельком отмечая про себя, что Аркаша продолжает впиваться в меня глазами. Это было приятно с одной стороны, а с другой — я его жутко стеснялась. Мне казалось, что все вокруг уже оценили моего кавалера и теперь посматривают на нас насмешливыми взглядами. Казалось бы, кому какое дело? И почему я должна ждать одобрения со стороны посторонних мне людей, так как близким показывать кавалера не собиралась? Но внутри все равно все ныло от жгучего и неудобного чувства стыда. Я — и вдруг с ним?! Пыталась представить нашу пару со стороны и недовольно кривила губы. Ну уж нет, чуть-чуть пообщаемся и, насладившись вниманием и ухаживаниями, я порву эти путы садомазохизма. Решив так, я совершенно успокоилась и даже расслабилась.
Фильм показался мне на редкость занудным. Героиня с внешностью стандартной голливудской красотки никак не могла разобраться в чувствах к герою — смазливому самовлюбленному типу. Вообще, весь сюжет напомнил старинную русскую сказку «Журавль и цапля». И даже я — закоренелый любитель бразильских сериалов, этого творения синематографа не оценила. Аркадий, судя по всему, вообще на экран не смотрел: то изучал меня, то вздыхал и поглядывал по сторонам.
Гораздо увлекательнее оказалось меню в кафе-мороженом, куда он затащил меня после киносеанса. Заведение находилось рядом с кинотеатром. Небольшое, но уютное. Круглые столы, такие же по форме стулья на тонких ножках, автомат с игрушками и баннеры с зернами кофе и разноцветными шариками мороженого.
Я никак не могла решить, какое из лакомств попробовать. Заметив это, Аркаша взял инициативу в свои руки. Оставалось лишь удивляться, как из робкого ухажера он преобразился в заботливого кавалера. К тому же весьма говорливого. Аркаша шутил по поводу увиденного фильма так тонко и забавно, что я с трудом сдерживалась от смеха, ограничиваясь только широченной улыбкой.
Мороженое и горячий кофе закончились как-то сами собой. Я растерянно посмотрела на часы. Аркадий засобирался меня провожать, подал пальто.
Мы шли по зардевшимся ночными фонарями и неоновыми вывесками улицам. Воздух был пропитан сыростью и холодом, сухие листья шуршали под ногами. Противный мелкий дождь моросил в лицо. Унылая и тоскливая погода, но сейчас меня всё в ней радовало. В душе опять проснулась озорная девчонка, жаждущая приключений на мягкое место. Я ловила себя на том, что время от времени поглядываю на своего провожатого. Чем больше он говорил, тем сильнее менялось отношение к нему.
Я даже не заметила, как мы оказались у моего подъезда. Аркадий горячо пожал мою руку, попрощался и ушел, ни одним словом не намекнув на приглашение в гости.
С этих пор «Ромео» начал звонить мне каждый вечер, выспрашивая «как дела» и «чем занимаешься». Я каждый раз старалась ограничиться короткими фразами, чтобы сильно не привыкал. Но в итоге выбалтывала всё: от происшествий на работе до погоды за окном, будто он сам не мог выглянуть на улицу. За три недели каждодневных встреч совместные прогулки вошли у меня в привычку. Он водил меня в кино и кафе, я таскала его по музеям.
Теперь я с нетерпением ждала его звонков и с радостью щебетала с ним по телефону допоздна, наплевав на сериалы. Жертвовала законным сном в выходные дни, а иногда — и поездками к маме, чтобы лишний раз сходить в зоопарк или Третьяковку.
Постепенно я узнала, где он работал и чем увлекался. Оказалось, что моя догадка про маму на сто процентов верна — Аркаша действительно обитал в двухкомнатной на другом конце Москвы с родительницей. Она уже много лет болела, два или три из них лежала пластом, не в силах не то, что сына обиходить — ложку поднять. А Аркадий всё не терял надежды на выздоровление и время от времени таскал ее по врачам. Собственно, из-за этого и с личной жизнью не сложилось — на нее просто не оставалось времени. Правда, именно благодаря заботе и вере сына в успех, мама Аркаши медленно, но верно шла на поправку.
