Отражение бабочки полностью

Савелий пожал плечами, вид у него был обескураженный.

— Как это? — опять спросил Митрич. — Что значит «просто»?

— Ты думаешь, их было двое? — хмыкнул капитан, пододвигая к себе тарелку с бутербродами.

— Именно! Их было двое, господа. Два не связанных между собой параллельных действа, и везде красная «Тойота», что есть всего-навсего совпадение и случайность. Один в сговоре… Гипотетически в сговоре со сторожем угнал со стоянки машину, другой угнал машину с того места, где угонщик оставил ее на пару минут, то есть схватил первую попавшуюся. В пользу версии о повторном угоне говорит цвет машины, уж очень он бросается в глаза. Убийца спешил, а потому угнал то, что подвернулось под руку. На сговоры и подготовку у него не было времени, кроме того, это была бы вполне дурацкая затея. Дурацкая, потому что ненужная и затратная по времени. Как долго, по-вашему, можно прятать труп до… Сами понимаете. Тем более летом. От силы двое суток. И в течение этих гипотетических двух суток он искал машину, которую можно было бы угнать. То есть, допускаю, сначала он соображал, как избавиться от тела… Если убийство было спонтанным. Я склоняюсь к спонтанному убийству, так как иначе ему не нужно было угонять машину. Произошло оно, вероятно, двадцать первого августа, почти два года назад, после прощального вечера. На другой день у жертвы был самолет.

— Почему спонтанным? — спросил Митрич.

— В силу все той же сложной траектории перемещения «Тойоты» с платной стоянки и до того момента, как она совершенно случайно подвернулась убийце… где-нибудь. Он не был готов, и ему пришлось угнать то, что подвернулось. Красивую, бросающуюся в глаза, новенькую с иголочки машину красного цвета. Если бы убийство было преднамеренным, он заранее продумал бы, как избавиться от тела.

— И что?

— А то, что к стоянке у речного порта он не имеет никакого отношения, как я было подумал. И со сторожами знаком не был. Он просто угнал, как справедливо заметил Савелий. Тот, первый угонщик, пошел выпить кофе, а убийца угнал угнанную машину. Снова гипотетически, разумеется, я не настаиваю на кофейной версии. Может, на радостях первый угонщик оставил ключ в зажигании. Вы не поверите, но это имеет место быть довольно часто, капитан знает. А потому стоянку сбрасываем со счетов, это пустой номер. Кроме того, нам известно имя жертвы. Кажется, известно.

— Уже узнали? Откуда? — удивился Митрич.

— Тайна следствия и связи в мире моды. Предположительно, она пела в «Прадо», и зовут ее Лариса Огородникова. Звали. По месту работы указан ее старый адрес. Мы установили район, где она проживала на момент убийства, и добыли фотографию. Дальше, как говорится, дело техники. Допускаю, однако, что мы можем ошибаться. Капитан!

Коля не спешил отвечать, сосредоточенно жевал.

— Голодный как собака, — сказал с досадой. — Бегаю с утра, ни минуты свободной, как бродячая собака, честное слово! Пришел культурно отдохнуть с друзьями, а тут опять!

— А женщина? — спросил Савелий, пропустив мимо ушей жалобы капитана.

Капитан под настроение жаловался на жизнь, называл себя голодной бродячей собакой и грозился уйти к брату в бизнес. Была у него такая маленькая слабость — бросьте камнем, как говорится.

— Женщина… — проворчал капитан. — Все то же, все как всегда. Ну, есть женщина. Вроде наша. Жильцы дома четырнадцать по Толстого опознали ее. Она с мужем проживала в двадцать второй квартире примерно с полгода или больше, два года назад квартиру продали, и хозяин, Семен Леонидович Штольц, уехал на пээмже в Израиль. Соседка показала, что, по словам Семена Леонидовича, жилец приходился ему родственником. Это, как вы понимаете, не факт, может, просто пустил пожить, а договор оформлять не захотел. Когда квартиру продали, жилец съехал, и больше соседка его не видела. Имени этого человека она никогда не знала. Была зацепка — платная стоянка, но философ разложил все по полочкам и доказал, что этот тип не имел к ней никакого отношения. Резонно. Жену там помнят… Да и не жена она ему. Часто ссорились, были крики, кричала в основном она. Голосистая была.

— Почему не жена? — спросил Савелий.

— Так ей показалось. Женщина, одним словом, сплошные эмоции и нервы. Савелий, почему она так решила? Ну-ка! Ты у нас спец по бабам. Тут я пас.

— Ну… Допустим, разные они… Я как-то доверяю женской интуиции, — сказал Савелий.

— Почти угадал. Он солидный, денежный, воспитанный, а она простоватая. Одевалась ярко, много золота, сильно красилась. Громко смеялась и носила жуткие каблуки. А духи́ вообще! Он называл ее Лерой, а она его Герой.

— Гера? Это Георгий?

— А также Игорь, Гогия, Григорий или Герман. А может, вообще от фамилии. Какой-нибудь Горелый.

— То есть эти двое убийца и жертва? — уточнил Митрич. — А что говорят на ее работе? Федя сказал, она пела в «Прадо»?

— Да, она пела в «Прадо». Два года назад уехала по контракту в Германию, был прощальный вечер, все ей завидовали, — сказал Федор. — С тех пор ни слуху ни духу.

— Уехала?

— Предположительно, Митрич. Я попытался увидеться с ее подругой, но она умерла. Некая Окуневская.