Отражение бабочки полностью

Я смотрела им вслед. Он не спросил, как меня зовут. Почему? Мысли мои приняли новое направление, и я совершенно забыла про Ванессу. Я представила, как рассказываю ему о событиях последних дней, и он говорит что-нибудь умное, подкидывает интересную идею, раскладывает все по полочкам. Мне вдруг приходит в голову, что у меня нет никого, с кем я могла бы поговорить! Нет, есть, конечно, знакомые, но таких, чтобы прийти запросто и выложить как на духу, — таких нет. Вот этому, с кофе, я бы рассказала все, у него лицо хорошего человека. Рассказала бы, глядя в глаза. Жаль.

Я видела, как он остановился у выхода из парка, нагнулся, подергал Аделину за уши и махнул рукой в мою сторону: возвращайся, мол, к хозяйке! Собачка даже не оглянулась. Как это прикажете понимать? Любовь с первого взгляда, не иначе. Я поймала себя на мысли, что понимаю Аделину и охотно побежала бы за ними.

«Здравствуйте! Спасибо за ответ. Так важно найти единомышленника, воющего на луну. Теперь в полнолуние я буду выть не просто так, а в хорошей компании. Я, наверное, зануда, мне всегда не хватало легкости. Как вы относитесь к рекламе? Насколько она на вас влияет? А советы друзей и близких? Вряд ли, вы очень независимы, и решения ваши нестандартны…»

Комплимент? Теперь самое время накорябать фразу, стертую до полной потери смысла: спасибо, что вы есть! Ах, спасибо! Большое. Опять стеб?

Федор Алексеев еще раз перечитал послание, удивляясь разбросу заявлений: выть на луну в хорошей компании, я зануда, что вы думаете о рекламе, и тут же сама отвечает: вряд ли, и решения ваши нестандартны. И что?

«Что вы делаете, когда не знаете, как поступить? Когда ваши желания, инстинкты и жизненный опыт противоречат друг другу? Выжидаете, кидаете монетку, удаляетесь в пустынь? Или у вас не бывает противоречий? А вам бывает страшно?»

И знакомая подпись: «Кошка драная».

Федор пожал плечами и, улыбаясь, отстукал ответ:

«К рекламе отношусь как к информации, скорее, полезной. Удачная реклама — искусство. Если не нужно решать немедленно, то удаляюсь. Бывает ли страшно? Хомо сум, как говорится[3]. Иногда за себя, чаще за других. Зануда? Приветствую! Зануды — последние думающие индивиды в век технологий, и они, как правило, профи.

Реклама, занудство, вопросы, бьющие в цель, как автоматные очереди. Нестандартные привычки: надеюсь, вой на луну — не шутка? Сейчас скажу, кто вы. Сейчас, сейчас… Рекламщик! Или как это? Копирайтер-философ. Вот и познакомились, коллега! Буду рад получить что-нибудь из наиболее удачных образцов вашей продукции. Если я промахнулся, можно стихи — уверен, вы пишете.

Спокойной ночи. Ваш Ф.А.».

Клик — и послание улетело. Федор, улыбаясь, еще раз пробежал глазами письмо незнакомки.

Георгий Николаевич Сницар, врач городского кардиологического центра «Тесла», тридцать четыре, холост, на работе рекомендуется положительно, жалоб нет, ни в чем сомнительном не замечен и никуда не привлекался, автомобиль — пикап «Сузуки», цвет темно-синий, собственная квартира, адрес…

Сейчас о любом человеке можно узнать все или почти все. Стажер Володя Кравченко накопал целую папку и спустя несколько часов после получения боевого задания положил ее на стол капитану Астахову. Тот просмотрел наскоро и не нашел ничего интересного. Набрал Федора Алексеева и спросил кратко: «Свободен? Можно брать доктора за жабры».

И они пошли. Не брать, а беседовать. Пока.

— Он признался? — Савелий взволнованно переводил взгляд с капитана на Федора.

Капитан ухмыльнулся.

— Это была ознакомительная беседа, — сказал Федор. — Для общего впечатления. Не признался. Признаются под весом улик. Мы просто спрашивали, а он отвечал. Это была беседа, Савелий, а не допрос.