Константин Юрьевич Бояндин
Отражение глаз твоих
(Ралион VII)
I. Погребённые под пеплом
Порт-Дайнор, 1243 Д., осень
Он стоял у трапа, спиной к кораблю, глядя на стену леса, простирающуюся влево и вправо, до самого горизонта.
Всё восточное побережье Большой Земли походило на этот, довольно маленький и переживающий не лучшие времена порт - скрытое от посторонних глаз сплошной зелёной преградой, успешно пережившей войны, пожары и прочие бедствия, вне зависимости от того, кто или что было их причиной.
Все вещи его были уже на корабле. Лишь то, судьбу чего ещё предстояло решить, было в небольшой кожаной сумке, в руке. В который раз Теммокан (Теммокан Анвалагир Овеордал анс Ваэркас) собирался покинуть место, в котором, вероятно, стоило бы задержаться надолго. В сумке же оставалось то немногое, что связывало его с этим местом.
Он медлил, но никто на судне не торопил его окликом. Тот, кто вступает на палубу корабля, всякий раз вручает свою судьбу силам, что выше воображения смертных. Каждый моряк суеверен, и не без причины. Нельзя понапрасну тревожить человека, который, возможно, никогда больше не ступит на надёжную землю.
Дорога, по которой он прибыл в порт, терялась вдалеке. Узенькая змейка, неторопливо струящаяся на запад.
Или на восток.
Наконец, Теммокан решился и, резко повернувшись, уверенно зашагал по узкому колеблющемуся трапу.
Лоб его был обильно покрыт мелкими капельками пота, несмотря на прохладу.
В этот раз он унесёт частицу прошлого с собой, не станет предавать его морю. Чтобы иметь право на будущее, надо располагать и прошлым. Каким бы ни было это прошлое.
Берег постепенно отдалялся, а Теммокан, всё ещё сжимая сумку в руке, не мог оторвать от него взгляда. Так уже было, подумал он, но в другом месте, и совсем недавно...
Линнермон, 58 Д., лето
Ей не спалось и стеречь их крохотный лагерь она вызвалась сама. Хотя кому бы пришла в голову мысль нападать на них? Местных жителей отпугивала, и не без причины, высокая каменная громада святилища, возвышавшаяся за спиной. Те же, кто считал своим долгом выследить их всех и предать забвению, не знали ничего об этом месте.
Во всяком случае, так хотелось думать.
От лёгкого удара по углям из костра выплеснулся рой огненных светлячков. Многим из них удавалось подниматься удивительно высоко, прежде чем прохладный ветер уносил их в небытие. Сидевшая у костра оглянулась - никого не видно. Хотя спутники её, конечно же, рядом.
Вполне возможно, что и они смотрят на рдеющие угли.
Как трудно оторвать взгляд от огня, подумала она. В тот раз я тоже стояла и смотрела, долго, очень долго... Но это было в другом месте, и давным-давно.
Дайнор, 1242 Д., лето
Теммокан стоял у окна и глядел на парк, расстилающийся перед ним.
Тополиный пух. Бесшумная жаркая метель, крохотный осколок зимы в разгар лета. Откуда здесь столько тополей? И именно вокруг Хранилища, и без того надёжно скрытого от постороннего взора.
Как странно поворачивается жизнь, подумал Теммокан, прибывший сюда, на материк, с мало кому известных островков, затерявшихся в безбрежном океане. Что я, навигатор, делаю здесь? Словно весь остальной мир просто не существует. Впрочем, отчасти ведь так оно и есть.
Из нагрудного кармана куртки он извлёк три утративших свойства "зрячих камня", *килиана* и посмотрел сквозь их чуть замутнённые глубины. Шарики и шарики. Горный хрусталь. Хоть сейчас в переплавку... что ещё с ними делать? Разве что детишкам отдать, чтоб играли.
Хотя нет, решил он, спрятав шарики, детям такого давать не стоит. Слишком многое им удаётся из того, что взрослые считают невозможным по определению. Кстати, это идея... Надо будет обсудить с начальником.
Пора.
Теммокан (который более семнадцати лет не покидал палубы корабля дольше, чем на неделю) едва ли не вприпрыжку спустился на один этаж, повернул направо и сделал двадцать шагов, отделяющих его от кабинета. Изнутри доносился недовольный голос - опять кого-то распекает.
Можно не утруждать себя стуком. Тем более, что ему назначено.
Навигатор бесшумно открыл дверь и остановился, тщательно прикрыв её за собой. Сквозняков здесь не любят. Начальник, получивший за своеобразные манеры одеваться и вести себя прозвище "Светлейший", приветствовал подчинённого едва заметным движением головы и продолжал говорить (при этом он всегда вставал, с кем бы ни шёл разговор).
- ... Меня это не волнует. Не вол-ну-ет. У меня к концу недели протухнет ещё сорок "шариков". Так что отыщите матрицы, где хотите. Что?.. Нет, не касается. Купите, обменяйте, одолжите. Украдите, в конце концов. Чтобы завтра к вечеру дюжина матриц лежала у меня на столе.
Не дождавшись ответа, Светлейший выбросил переговорную трубку в пространство, где она и исчезла. В другой его руке островитянин заметил сигару, ещё не раскуренную.
Так.
Надо как можно быстрее покончить с разговором, пока он не зажёг её.
