— Твоя прежняя семья — ошибка? — не веря своим ушам, уточнила Хром. Злость и обида за подругу так и клокотали внутри.
— Скажем так — черновик.
— Боже… с кем я связалась? Знаешь, Кея, теперь Я думаю, что нам не о чем говорить. — Она взялась за ручку двери. Страшно хотелось уйти, просто сбежать из этого места и встать под душ. Было так мерзко, что ее буквально тошнило. Как она могла быть такой дурой, чтобы поверить в то, что в этой семье она сможет что-то изменить? Хибари был непробиваем, и если в работе и сражениях это играло ему на руку, то в обычной жизни приводило лишь к такому исходу. Невозможности с кем-либо сосуществовать.
Хибари снова взялся за ее руку, но она влепила ему пощечину и, сама испугавшись своего поступка, выбежала за дверь.
— Красноречиво, — хмыкнул Кея и, поправив сбившийся галстук, взглянул на часы. Стоило все-таки сходить на базу и проверить, как идет работа.
***
Вечер прошел замечательно. Катсу даже смог позабыть ужасный обед дома, и искренне веселился все время, что они смотрели фильмы. Кен забавно жестикулировал и ругался на героев киноленты, потрясал кулаками и прятал лицо в ладонях в страшные моменты, и наблюдать за ним было так забавно. Мукуро заразительно смеялся над ним, беззлобно подшучивал и украдкой переплетал под пледом их с Катсу пальцы, заставляя его краснеть и смущаться.
Чуть позже, Кен вытащил упаковку пива, и Мукуро даже разрешил Катсу немного пригубить. Тот долго упирался, но в конце концов сдался. Его быстро развезло — еще до того, как ему запретили, и остаток вечера он послужил объектом шуток Кена, сохранявшего удивительную трезвость.
Ему было весело, хотелось смеяться и плакать одновременно — кажется, он так и делал — перед глазами все медленно крутилось, расплывалось, и в голове было пусто-пусто, и глухо, как в бочонке с ватой.
В какой-то момент он выпал из реальности, а потом очнулся уже совсем в другом месте. С трудом оглядевшись, он понял, что они вернулись в квартиру Мукуро.
— Дааа… теперь меня официально можно назвать плохим примером и ужасным учителем, — будто издалека доносился его голос. — Давай-ка, я помогу тебе раздеться.
— Ты знаешь, а я тебя люблю, — заплетающимся языком сказал Катсу, когда с него снимали помятую (отец бы убил) рубашку. Мукуро замер на мгновение, а потом усмехнулся.
— На какие подвиги способен толкнуть алкоголь. Ты поосторожней, а то я тебя так поить каждый раз буду, — пригрозил он, и Катсу отчаянно замотал головой, обнимая его руку.
— Это правда. И алкоголь тут не причем.
Мукуро он начинал немного раздражать, но тело требовало удовлетворения после кошмарной мучительной ночи, и он приподнял его лицо за подбородок, жадно вглядываясь в знакомые черты, в глаза, подернутые пьяной поволокой.
— Заставил ты меня пострадать сегодня, ублюдок, — с улыбкой сказал он, мягко опрокидывая его на постель. Катсу поморщился, но обнял в ответ, глубоко и медленно дыша.
— Мукуро… — протяжно простонал мальчик, и Мукуро накрыл ладонью его рот, вновь сбиваясь с нужного настроя. Он закрыл глаза, представляя настоящий объект страсти, и прижался губами к открытой шее Катсу, скользнул вниз, к ключицам и медленно вздымающейся груди.
Он оторвался ненадолго, чтобы расстегнуть ремень и брюки, и, дрожа от нетерпения, раздвинул его ноги. Желания распыляться на телячьи нежности у него не было, да и Катсу совсем было не до этого, так что он безо всяких прелюдий вошел в него, с силой сжимая остро выступающие косточки таза. Катсу вскрикнул, хватаясь пальцами за скользкие простыни, и испуганно уставился на него уже прояснившимся взглядом.
— Тихо-тихо, — ласково прошептал Мукуро, склоняясь к нему и неторопливо протискиваясь глубже. Катсу скулил и болезненно мычал, мучительно сведя вместе брови, но, тем не менее, не сопротивлялся, обнимая его, выгибаясь и прижимаясь теснее. Хотелось отстраниться от него, необходимо было видеть его лицо, потому что его голос отвлекал, сбивал, раздражал. — Хибари…
Он медленно наращивал темп, опустив руку на полувставший член Катсу, судорожно дышал ему в шею, касаясь губами нежной юной кожи. Он вновь цеплялся за сотканную, пока еще слабенькую, цепь, собранную в их прошлый раз, переживал его эмоции, которые тот испытывал в данный момент, наблюдал за собой со стороны…
Все было не то. Несмотря на донельзя приятные ощущения, он испытывал острую неудовлетворенность. То ли дело в выпитом, то ли, что более вероятно, в том, что под ним находилась все лишь замена, хотя оригинал был совсем недавно рядом — так близко, что даже в воздухе словно сверкали искры и все еще щекотал нос запах его одеколона.
Он рывком вышел, заставив Катсу вскрикнуть от неожиданности, и грубо перевернул его на живот, надавливая ладонью на затылок и раздвигая коленом ноги. Завтра пацан все равно вряд ли вспомнит о подробностях ночи, так что можно было не церемониться.
