Рузаф вышел, оставив Нанэ в одиночестве. Время для нее застыло. Тысячи мыслей проносились в голове, но ни одну из них она не могла поймать за хвост. Ноги перестали слушаться, внутри похолодело. Не глядя, Нанэ достала из резного сундука первую попавшуюся шелковую рубашку и сменила наряд. Кровь отхлынула от лица, сердце потерялось в груди. Она, как теленок на веревочке, поплелась в сад.
Оронт расположился на махровом ковре, украшенном маленькими подушками. Расторопные рабы принесли блюдо с персиками, виноградом и инжиром и кувшин с молодым вином. Один из них — костлявый длинноволосый мальчик — остался разгонять полуденную духоту опахалом.
Господин был задумчив, даже печален. Нанэ знала причину и не решалась подойти. Так и застыла поодаль. Наконец, Оронт заметил ее и пригласил разделить с ним пищу.
— Что-то случилось? — вероятно, вид Нанэ обеспокоил его.
— Со мной все хорошо, если господин в добром здравии, — она присела рядом с Оронтом.
Он улыбнулся. Видимо, ее слова пришлись ему по душе.
— Я очень устал, — признался Оронт. — И сейчас я бы хотел просто побыть с тобой.
Солнце склонилось к закату, когда Рузаф прервал блаженную дрему господина на коленях Нанэ. Она напевала колыбельную на языке своего народа и запускала пальцы в седые волосы хозяина.
— Господин, к вам посетитель, — встревожено сообщил слуга.
— Кого там принес Ахриман? Я не намерен сегодня никого принимать, — недовольно проворчал Оронт.
— Я бы рад отправить непрошенного гостя восвояси, но к вам пожаловал сам Царь Царей, — с поклоном ответил невольник.
— Дарий? — удивился хозяин поместья. Смутная, едва уловимая тревога мелькнула в его глазах. — Отчего вдруг такая честь и внезапность?.. — вслух размышлял он. — Однако, не стоит держать его у дверей, вели пригласить гостя в зал, пусть принесут лучшее угощение и вино, заколите ягненка.
Оронт наспех отдал приказание и сам удалился из сада, оставив Нанэ одну. Рузаф ушел вслед за хозяином — звать гостя в дом и отдавать распоряжения прислуге. Через несколько минут встревоженный Оронт поместья в парадных одеждах вернулся в сад.
— Отрада моя, пока я не ведаю причины, приведшей правителя в мой дом. Но будет лучше, если ты до времени притаишься здесь.
— Слушаюсь, господин, — его тревога передались Нанэ.
Ее сердце заколотилось, словно ему не хватало места в груди. В животе разлился неприятный холод. Она чувствовала, что сейчас Хозяйка судеб покачнула весы, решая долю Оронта. За всё то время, что Нанэ жила здесь, она прикипела к нему сердцем и полюбила его. Это была не страстная любовь женщины к мужчине, а скорее теплая нежность к благодетелю.
Пока Оронт принимал высочайшего гостя, Рузаф, по повелению господина, отправил к Нанэ Факима — развлечь беседой и танцами. И теперь евнух сидел на кровати Нанэ и перебирал в руках жемчужные бусы. Вчера Оронт подарил их ей. Каждая горошина — словно блестящая молочная слезинка.
— Отчего же ты снова грустишь, Нанэ? — Факим искренне недоумевал. Хозяин холил и лелеял ее, а она прятала глаза, из которых вот-вот польются слезы.
— Мое сердце не находит покоя…
Нанэ забралась на кровать рядом с евнухом и прижала колени к груди. В руках она держала персик, взятый с блюда в саду.
— Станцуй для меня, — вымученная улыбка разгладила морщинки.
Факим взял фрукт из ее рук, снял со стены кинжал, с локоть длиной и закружился в вихре танца. Нанэ с замиранием сердца следила, как невольник змеей приникал к земле и подпрыгивал в воздух, подкидывая фрукт и жонглируя опасным оружием. Словно и не кинжал это, а обычная палка. Тревога и грусть растворились. Для Нанэ время остановилось, застывая на полуобнаженном теле танцора каплями пота.
Она не сразу заметила, что в сад неспешно вошел Оронт, в сопровождении мужчины ростом чуть ниже себя. Кудрявая борода с проседью и морщины выдавали преклонные годы. Складки пурпурной тоги с золотой вышивкой скрывали обвисший живот. На голове — тюрбан в тон одежд. Незнакомец целенаправленно обшаривал сад цепким взглядом, пока хозяин рассказывал ему о торговых делах. Хотя Оронт давно не ходил в море — его заменили на этом поприще шесть сыновей от двух жен. Обе женщины умерли в один год от египетской лихорадки. Жрецы Ахурамазды узрели в этом дурной знак немилости божества и посоветовали господину принести в жертву быка и дать обет десятилетнего вдовства.
На мгновение взгляд гостя задержался на садовом доме. Скользнул по широкому проему окна, в котором виднелось лицо Нанэ. Вот когда она заметила его. А незнакомец тем временем довольно огладил кудрявую бороду. Нанэ поскорее отвернулась и снова стала смотреть на Факима, хлопая в ладоши. Словно под ритм ее хлопков, танец ускорялся. Миг, другой — и евнух приник к каменному полу, внося последний штрих. В правой руке он держал разрезанный в воздухе ловким броском кинжала персик.