— Вот и всё, — напевно проговорила она, улыбнулась — как оказалось просто свести счеты — и закричала во все горло. — По-мо-ги-те!
Злые слезы текли по щекам Ясфири, она тряслась то ли от страха, то ли от ненависти.
— На том свете мы всё равно будем вместе, — сказал ее любовник. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он заговорил еще что-то на непонятном языке, но Нанэ оборвала.
— Если ты не замолчишь — она отправиться туда прямо сейчас, — процедила она. И страж стих, только смотрел в сторону Ясфири, всё еще обливающейся слезами.
Только служанка помалкивала, впиваясь ногтями в колени. Она не убежала, хотя Нанэ и впрямь не бросилась бы в погоню.
Вскоре на крики прибежала стража. Они изваяниями застыли в дверях, не торопясь набрасываться на застанных врасплох, но и не позволяя им встать. Ни Нанэ, ни гепарда воины словно не замечали. Любопытные служанки других наложниц быстрым шагом проходили как можно ближе к покоям Ясфири. Они вытягивали шеи, пытаясь выяснить, что случилось у когда-то любимой наложницы Дария, а теперь такой же забытой обитательницы Нижнего гарема, как и их хозяйки. Кронох тоже не заставил себя долго ждать. Он явился, еще не убранный должным образом, в ночном халате и без куфии.
Лишних вопросов распорядитель задавать не стал, лишь мельком глянул на распластанные на кровати тела. Но Нанэ не увидела в его взгляде удивления или негодования. Напротив, Кронох смотрел на неверную наложницу досадой и сожалением. Жалел он не наложницу, отнюдь, а свою репутацию — так и читалось на его лице, что теперь Дарий будет не так любезен с ним. А вот Нанэ распорядитель окатил ледяным презрением. Скривил надменные губы, прищурился, будто впервые увидел.
— Этого — высечь кнутом. Останется жив — продать работорговцам, — Кронох указал на любовника, а потом, не глядя, на Ясфирь. — Эту — в зверинец, и служанку прихватите.
Нанэ он не сказал ни слова.
Солнце ползло на верхушку небосвода, по которому ленивый ветер гонял прозрачный пух облаков. Жаркий воздух щекотал ноздри. Но у садового фонтана было прохладно и свежо. Дикие звери тревожно бродили по клеткам — присутствие людей заставляло их нервничать. Шесть стражей, вооруженных копьями, ждали оглашения приговора. Тут же стоял и Кронох. Он видел выглядывавших то тут, то там наложниц и их служанок. Весь дворец знал, что сейчас произойдет в саду, но никто не решался смотреть на это зрелище. Наложницы ждали только одного: когда всё закончится и можно будет снова прогуляться под спасительной тенью пальм.
Только Нанэ, не отрываясь, смотрела на двух девушек, заточенных в клетке. Вот, Кронох громко огласил приговор, повернулся к стражам и казнь началась. Ясфирь и ее служанку по очереди извлекли из заключения и начали проткнули копьями, чтобы свежая кровь взъярила хищников, а потом бросили в клетки со львами. Криками, мольбами и звериным утробным рычанием наполнился сад. Когда от казненных почти ничего не осталось, Нанэ вернулась вглубь комнаты. Она ликовала.
В ту же ночь в комнате Нанэ объявился гость — запоротый насмерть страж с иссеченной спиной. Висящие лохмотьями куски плоти, следы шакальих зубов на обглоданных ногах, пустые глазницы. Урсонури забился в угол, скалился, издавая жалобный рык.
— Ты звала меня, Нанэ, — призрак криво усмехнулся, приближаясь к ней. Но на этот раз она не ощутила страха.
— Сначала я хочу знать, кто ты, — твердо заявила Нанэ.
— Я уже говорил тебе, — рассмеялся гость.
— И еще, я хочу видеть твое настоящее лицо.
— Ты уверена, что сможешь выдержать мой истинный облик? — собеседник дождался, когда она кивнет и растаял в воздухе.
Потревоженные лунным светом сгустки теней заскользили по потолку и стенам, каплями стекли на пол и начали подниматься вверх, превращаясь в исполинского демона, подпиравшего плечами потолок. Перепончатые крылья, языки пламени, плясавшие в глазницах, волосатое тело и крайняя плоть, свисавшая до колен. Нанэ инстинктивно отшатнулась, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать. Демон довольно расхохотался. Эхо отскакивало от стен, оглушая ее. Нанэ трясло, она пыталась успокоиться. Глубоко вздохнула и закашлялась — запах гари и гниения свербел в ноздрях, проникая в нутро.
— Имя мне — Ангро-Майнью, — прошипел демон, выпуская из разинутой пасти раздвоенный язык. — Я знаю, что ты хочешь, Нанэ. И я дам тебе это.
Повелитель дэвов отступил в сторону, за ним стояло зеркало в кайме зеленых виноградных листьев, которые еще пахли вечерней росой. Три гадюки, шипя и извиваясь, держали его на хвостах. Сама же зеркальная гладь была подернута пеленой тумана.
Страх отпустил Нанэ. Она взяла себя в руки и подошла к демону вплотную, вдыхая исходивший от него смрад. Зеленая, покрытая трупными пятнами кожа, сочащаяся из нее вонючая слизь. Нанэ усилием воли перевела взгляд с чудовища на зеркало. Она чувствовала опасность, проскальзывавшую в каждом его слове. Опасность, смешанную с ложью.
— Зачем оно мне? — недоуменно спросила Нанэ.