Чтобы хоть чем-то заняться, Марина снова принялась изучать карту: вот нужный аэропорт, вот ближайший к нему крупный город… Ей ведь надо именно туда, да? Или нет? Как готовиться к тому, чего не знаешь?
Переключилась на разгребание почты и мессенджеров – уж это точно полезное дело. Перед отъездом она отпросилась с работы, использовав последние оставшиеся отгулы, однако письма и сообщения продолжали сыпаться одно за одним.
Разобравшись с самыми срочными, она смачно потянулась, потёрла глаза и, щурясь, огляделась по сторонам. Большинство пассажиров злополучного рейса держалось скученно и настороженно: обидно ведь будет, если упустишь какое-нибудь важное объявление и самолёт улетит без тебя.
У девушки, сидевшей напротив, была красивая дорожная сумка – с силуэтами лошадей. Анатомически правильными, динамичными. Хм, любопытно: а как лошадей возят на олимпиады и прочие соревнования за полмира от дома? Особенно если надо добираться через океан. Кораблями? Или всё-таки самолётами?
Марина сама придумала себе задачу – и сама ей обрадовалась, с энтузиазмом принялась гуглить. Это было абсолютно бесполезное занятие, зато оно хотя бы её развлекало. Да и приятно было в кои-то веки взяться за вопрос, на который легко найти ответ.
Вскоре пришли сотрудники авиакомпании, раздали бутылки питьевой воды. Ото всех вопросов о вылете увернулись.
Через полтора часа они пришли снова. И позвали на посадку.
После командирского объявления о смене курса Марина забыла засечь время: слишком была ошарашена. Поэтому сколько они летели до запасного аэродрома, не знала. Полчаса, час, может быть? Как следствие, не знала и сколько времени понадобится на возвращение. После нового взлёта прошло пятнадцать минут. Да не, слишком рано. Миновало двадцать минут – может, они уже приближаются?.. Двадцать шесть минут. Двадцать восемь. Двадцать девять.
Усилием воли она заставила себя оторвать взгляд от часов, отвлечься на что-нибудь.
Слушать музыку было неудобно: наушники-«капельки» не могли отсечь весь окружающий шум, сквозь песню пробивались гул двигателей и разговоры соседей. Тогда Марина выбрала композицию без слов – и самую энергичную во всём своём плейлисте. Ну вот, другое дело.
Снова послышалось что-то по внутренней связи. Марина тут же выдернула наушники и вся обратилась в слух.
Но ещё до того, как вникла в объявление, она догадалась, в чём дело. Уши мягко заложило. Загорелись значки «Не курить» и «Пристегнуть ремни». Самолёт пошёл на посадку.
Самолёт упал с последних сантиметров высоты. Подпрыгнул, снова чиркнул колёсами о покрытие, дёрнулся вверх, опустился – и наконец спокойно покатил по полосе, разве что слегка потряхивая пассажиров на стыках плит.
Кто-то зааплодировал, кто-то защёлкал застёжками пристяжных ремней и вскочил с места, потянулся к багажным полкам. Бортпроводники повторяли, что следует оставаться пристёгнутыми до полной остановки самолёта, но их мало кто слушал. Люди торопились: как будто если они не успеют добежать до выхода, самолёт развернётся и снова взмоет в небо, унося их ещё чёрт знает куда.
Марина послушно сидела на своём месте, к тому же всё равно от прохода её отгораживали два соседа. Да и какой смысл суетиться, когда она опоздала на столько часов? Тут уж минутой больше, минутой меньше…
Однако рациональность рациональностью, а внутри бушевала та же кипучая энергия, которая подкинула с мест других пассажиров: хотелось вскочить, промчаться по проходу, выбраться из самолёта, побежать… куда?
Для начала, к зданию аэропорта. Но они и так вскоре там очутились: аэропорт был маленьким, автобус доехал быстро, а не как это бывает в аэропортах-гигантах, когда сначала самолёт ездит и ездит по территории в поисках своей стоянки, потом автобус петляет по лабиринту путей.
Марина заметила автобус, ещё когда спускалась по трапу. А заодно заметила кое-что другое. Этот запах… С самолётом что-то случилось? Или кто-нибудь из пассажиров потерял самообладание настолько, что схватился за сигареты прямо на трапе? Не сразу Марина поняла, что дымом пахло не от самолёта, не от кого-то из попутчиков – дымом пах сам воздух: вокруг были не остатки тумана, помешавшего самолёту приземлиться утром, а последствия лесных пожаров. Лето заканчивалось, погода хмурилась, временами лил дождь – но леса всё ещё горели. А здесь леса были повсюду – зелёное море, в котором лишь кое-где попадались островки городов, посёлков, полей.
Здание аэропорта было прямо-таки компактным. Пассажиры вошли в него – и сразу очутились у багажных лент. У Марины была только ручная кладь, поэтому она сразу прошла дальше, протиснулась сквозь толпу встречающих, в основном состоявшую из навязчивых таксистов, и вышла в зал, где были стойки регистрации, авиакассы, пара эскалаторов. И где не было никого похожего на Анастасию.
Марина растерянно завертела головой. Её не дождались? Или ждали где-то в другом месте?
