Раз в несколько лет в России проходит турнир, созданный международной ассоциацией боевых искусств, чтобы выявлять лучшие спортивные школы страны. Верхушка власти российского филиала ассоциации погрязла в финансовых махинациях, но под покровительством генерального директора все крепко сидят на «теплых» местах. Казалось бы, как может повлиять на такую ситуацию обычный студент? Или он не совсем обычный? Какие секреты хранятся в его подсознании, и какое пророчество уготовано ему в древнем храме?
И. М. Икоев
Тени медленно поглощали город, вытесняя последние лучи уходящего за горизонт солнца. Сухая листва негромко шуршала под ногами мужчины, бредущего по пустынной аллее. Казалось, он пребывает в полнейшей задумчивости и совершенно не обращает ни на что внимания, но цепкий взгляд янтарно-желтых глаз отмечал даже мельчайшие детали в окружающей обстановке.
Пройдя под невзрачной аркой одного из домов, мужчина остановился у перекошенной вывески дешевого, но весьма уютного питейного заведения. Привычным движением он открыл массивную дверь и вошел в прокуренное помещение. Сняв серое пальто, мужчина аккуратно повесил его на старенькую вешалку возле единственного окна, прошел на излюбленное место с левого края барной стойки и тяжелым движением опустился на жесткий стул. Бармен молча наполнил бокал виски и пододвинул его к мужчине. Подобный ритуал проходил практически ежедневно на протяжении уже нескольких лет. Посетитель вымученно улыбнулся и с благодарным кивком принялся неспешно потягивать крепкий алкоголь. Лишь когда бокал окончательно опустел, клиент обратился к немолодому бармену, являющемуся, по совместительству, владельцем заведения.
– Как-то людей в последнее время не очень много, Толь. Совсем новых лиц не встречаю, – вздохнул он.
– Дык ты ж у нас самый постоянный, вот и запоминаешь всех. Зачастил ты ко мне… Совсем плохо, да?
– Только благодаря тебе и выживаю, – гость отсалютовал вновь наполненным бокалом и поднялся со своего места. – Я пойду за столик присяду.
– Конечно, зови если что.
Постоянный клиент кивнул и нетвердой походкой направился к небольшому столику в темной части зала. Бармен был одним из немногих, кто знал о его проблеме. Частые головные боли не могло заглушить обезболивающее, но крепкий алкоголь немного снижал болевой порог и помогал хоть на несколько часов в сутки вернуться к нормальной жизни. Небольшая дрожь в руках уже стала привычной, пусть иногда и мешала в работе.
Устроившись на жестком диване, мужчина откинулся назад и закрыл глаза, наслаждаясь отступающей болью и медленно расползающемуся по телу жару. Как ни странно, но врачи дружно утверждали, что с головой у него все замечательно и боль вызвана каким-то психологическим отклонением. Проведя рукой по трехдневной щетине, он открыл глаза и с любопытством посмотрел на приближающуюся к нему девушку. На вид ей было не более двадцати. Черное элегантное пальто, дорогой нашейный платок, аккуратно уложенные длинные волосы, солнцезащитные очки, скрывающие глаза… Она выглядела чужой в этом старом, прокуренном баре.
– Добрый вечер, Князь. – Девушка, не дожидаясь приглашения, присела напротив посетителя. – Не помешаю?
Мужчина ухмыльнулся, слегка прищурил янтарно-желтые глаза и залпом опустошил бокал.
– Давно меня никто так не называл. С кем имею честь?
– Меня зовут Вероника, я журналист и хочу написать о вашей жизни, – девушка мило улыбнулась, обнажив белоснежные ровные зубки. – Очень уж занимательная история должна получиться.
– Вам не темно, Вероника? – усмехнулся Князь, намекая на солнцезащитные очки собеседницы. – И откуда, позвольте поинтересоваться, вы обо мне узнали? А хотя, какая разница…
– Прошу прощения, Князь, врожденный дефект зрения, – девушка поставила перед мужчиной бутылку дорогого коньяка, извлеченную из сумки. – Так как насчет истории? Как вы, Николай Князев, стали Князем?
– Боюсь, что разговор у нас будет долгим, – мужчина одним движением откупорил бутылку. – Но если вы никуда не торопитесь…
Мягкий солнечный свет настырно пробивался сквозь плотно закрытые жалюзи. Полумрак помещения, несомненно, создавал бы уютную и немного романтическую атмосферу, если бы не запах медицинских препаратов, который, казалось, исходил даже от стен. Периодический противный писк дорогого оборудования, расположенного с правой стороны от узкой кровати, сливался в неприятную, но ставшую уже привычной какофонию. Реанимация. Даже от одного этого слова веет болью, страданием и отчаянием.
На единственном стуле, таком же белоснежном, как и вся обстановка вокруг, укутавшись в больничный халат, сидел тучный мужчина, внимательно изучая бумаги, вложенные в простую синюю папку. Иногда он переводил взгляд на часы или кровать, но тут же, словно одергивая себя, вновь возвращался к чтению. Его лучший друг неподвижно, будто застывшая в бинтах мумия, уже несколько безумно долгих дней боролся с последним противником каждого человека – смертью.
