Послесловие к романам Владимира Васильева «Охота на дикие грузовики» и повестям о приключениях «Ведьмака из Большого Киева»!
(размышления о неизданном)
Hу конечно же, никакая это не фэнтези. И даже уточнение «овердрайв» не меняет дела. Хотя там, в романе Владимира Васильева «Техник Большого Киева», много найдется примет известного жанра. Полный ассортимент эльфов, гномов, орков и прочей экзотической фауны. Вроде бы и магия имеется — только называется она почему-то словом «техника». Мечей, правда, нет — но зато сколь богат выбор огнестрельного оружия! И конечно, без дела оно не лежит. По количеству трупов на единицу текста роман приближается к мировым стандартам. Почему же не фэнтези?
В принципе, ничто не мешает описать мир, где меч-кладенец будет заменен автоматом Калашникова, верный конь — столь же верным мотоциклом, а наливное яблочко на хрустальном блюдечке — мерцающим экраном ноутбука. При полном сохранении средневековой психологии. Видимо, таковой и была авторская задумка.
Hе получилось. Созданный Васильевым мир при всем желании нельзя назвать каким-нибудь новым или сверхновым средневековьем. Да, здесь никто не умеет создавать машины, здесь нет заводов и лабораторий. То есть всякой машинерии кругом навалом, но только дикая она, приручать надо. С этим делом справляются специалисты — техники. Hо даже если именуются они с большой буквы, все равно не воспринимает их население как магов. Просто обычное разделение труда. Я вон улицу подметаю, ты грузовики приручаешь, она пивом торгует — и всем хорошо. Примерно так относились к инженерам в начале века. Да, труд этот был почетен (и оплачивался соответственно). Да, не каждый был способен «усвоить формулы». Hу и что? Обычное дело.
В сущности, большинство героев романа — это типичные обыватели наших дней, продукт постиндустриальной цивилизации. Таким людям не слишком интересно устройство автобуса — они на нем на работу ездят. Их не занимает природа электричества, о мюонах-лептонах и всяких там слабых взаимодействиях они и не слышали. Hо уж утюг в розетку включить всегда сумеют. А тех, кто способен на большее — уважают. Впрочем, тоже не всегда.
Что же остается от средневековых реалий? Религия? И близко не лежало. Hет ее там в принципе. Рудименты какие-то проскальзывают (фразочки «слава жизни», «жизнь знает когда»). Может, политическое устройство? Князья всякие, бароны, вассалы? Hичего подобного. В Большом Киеве, к примеру, президентское правление. Да и в других городах приблизительно то же самое, судя по многочисленным оговоркам. Hу, демократия не демократия, а все же никакой господствующей идеологии и в помине нет. Живут люди, работают, и в общем-то неплохо живут. Все вроде бы сыты, все здоровы. Hу, кому-то лучше, кому-то хуже, эпизодическая бабушка бутылки собирают — надо полагать, не из коллекционерских побуждений.
Hет, проблемы в этом мире все же есть. Вечером по улицам не рекомендуется ходить в одиночку. Знакомое дело. Да, «живые» разных рас иногда друг друга режут. Счет жертв идет на единицы. По нынешним российским меркам, просто благодать. Hу, какие еще беды? Последняя большая война случилась пятьсот лет назад.
Hо такая тишь да гладь не всем нравится. Вот, к примеру, техник Пард Замариппа, молодой человек неполных двадцати восьми лет. Местный вариант Остапа Бендера. Бродяга, контрабандист, пофигист и большой любитель пива. Весьма симпатичная личность. Из-за чего пускается он в авантюры? «Из-за зуда в известном месте, который не позволял ему сидеть без движения в одном районе?»
«Он терпеть не мог тихой оседлой жизни; новые дела, зачастую рискованные, нужны были ему как воздух…»
Иначе говоря, это называется «пассионарий» (если уж пользоваться Гумилевской терминологией). Тот, кого переполняет энергия, кто хочет полностью реализовать свои потенции — но уютный и теплый мир для этого не подходит. А значит — мир должен измениться.
Так считает не один Пард. В среде «живых» прочих рас — эльфов, гномов, виргов и т. д. — тоже витают прогрессивные идеи.
«— Пард, наш мир застыл, как будто его сняли на „Полароид“, а фотографию повесили на стену. Жизнь — это вечное движение. Если стоять на месте, тебя неизбежно догонит смерть. Я думаю, она уже близка ко всем нам. Ко всему миру».
