- Не тому вас учили когда-то, - продолжал Гегемон, приняв наше молчание за согласие - Вот, говорят, Монна Лиза, Джоконда, великая картина. Смотрел я на нее долго, внимательно, вникал - и ничего не шевельнулось, где надо. Нарисовал Леонардо некрасивую бабу, ни глаз, ни груди, ни трепета в чреслах. Ничто не возбуждает.Улыбается сквозь зубы. А что ей, серой мышке, остается? И зачем такое рисовать, когда в крови ноль эмоций? Народу надо живое, горячее. Как телевидение или журналы. Потому их и смотрят, и покупают. У тебя, вроде, свальный грех нарисован, а без виагры не подходи. Впустую.
Высказавшись и выпив еще, на посошок, Гегемон пошел дальше. Цельный и одинокий. Женщины с ним долго не задерживались, а с народными, даже задешево, он не хотел. Так и ходил, сам по себе, но за всеобщее.
- Ну, что, - сказал художник вослед - Как тебе?
- А никак. Ты что- народ?
- Я это я, - обиделся художник.
- Потому и не гегемон. Голую женщину нарисовать не можешь так, чтобы за собою позвала, безоглядно.
И струя прозрачного солнца брызнула из окна по щеке художника,отиконив его на мгновение и метнулась дальше - к картинам, по мастерской, по целому миру, зажатому якобы в четырех стенах. А на самом деле - в шести потолках: лети- куда хочешь. И гегемонь...
У него было красивое библейское имя Марк. Мы познакомились в интернете и он писал, что живет в Париже, его мать- француженка, на которой еще до той войны женился отец-еврей, судя по всему, бежавший из СССР. Когда во Францию пришли немцы, они перебрались в Марокко и отец построил там небольшой автозаводик, помогая пришедшим в Северную Африку американцам воевать с нацистами.
Меня несколько смутили чистые, по написанию, русские послания Марка. - Но кто знает? - подумал я - Отец мог серьезно натаскивать сына на родном ему языке. А дальше - дело образования, окружения и общения. И еще, в дополнение к рассказам французских бойцов еврейского Сопротивления может быть интересно и мнение коренного жителя страны, по- русски, о том, как чувствует себя немалая, до пятисот тысяч, еврейская община Франции. По неуловимым нюансам я понял, что Марк или уже на пенсии, или не работает. Значит, свободен. Да какие там нюансы? Если у взрослого человека сегодня нет мобильного телефона, значит он привязан только к дому, никому особо во внешнем мире не нужен или ему этого достаточно. Ключевое слово " или".
Уже перед Парижем я позвонил и спросил , может ли Марк подскочить со мной к одному из ветеранов, чтобы помочь в переводе. По - французски я знал только несколько расхожих фраз, вроде « ищите женщину», « на войне - как на войне» и « месье, подайте на пропитание...»
Если собеседник попадется интересный, то забываешь о подготовленных вопросах и они сами вытекают из его ответов. Вширь и вглубь. Ветеран понимал по- английски, но, понятно, отвечать хотел на родном языке. И ему легче развернуться, а я уже потом, дома, найду переводчика для всего интервью. А что делать? Ничего не делать? Чтобы работать в нормальных и идеальных условиях, надо быть в системе и ваять что и где скажут. А тогда как жить в радость и заниматься делом?
- Хорошо, - ответил на мое предложение Марк - Французский я знаю, как свою бывшую и незабвенную.Но поеду при условии, что ты заберешь меня из дома, а потом отвезешь обратно. Я вспомнил нервный траффик Парижа и размеры этого незнакомого мне города, но понадеялся на навигатор, который никогда не подводил, и с благодарностью согласился. Его адрес привел меня в самый центр. Совсем недалеко, по другую сторону Сены маячила Эйфелева башня. Но увидев три высотных современных дома среди старинной французской недвижимости я понял, что интуитивно не ошибся. Дома были похожи на общежития или,точнее, социальные убежища, набитые однокомнатными квартирками для сидящих на пособии, но контролируемых и оберегаемых государством от криминала людей.
- Я готовлю себе сосиски на обед, - сказал Марк, когда я снова позвонил, чтобы узнать номер квартиры, который он забыл дать - Поднимайся.
- Есть не буду, но чай или кофе выпью после долгой дороги с удовольствием.
- Отлично, - испугался он - Тогда сходи в кафе, там перекуси и попей, а я через минут сорок выйду...
Чтобы оставить машину в Париже вдоль тротуара, просто в автомат за парковку деньги не бросить. Надо где-то купить какую-то карточку и еще понять как она работает. Короче, я снова грелся под щедрым июльским солнцем, но уже не в своем авто на трассе из Германии, а рядом с ним, отдыхающим, почти час. Надо - так надо.
Марк пришел пунктуально. Он был деловой и моложавый для своих лет, а в руках у него торчал почему-то русско- французский словарь. Для солидности. Вскоре я узнал, что он живет в этом городе уже 34 года, приехал с семьей из... Средней Азии и их здесь не ждали. Жена с ребенком вскоре ушла и за все это время он, вообще, работал едва ли шесть лет.
- Ничего страшного, - сказал я - Это жизнь, а не кино. Но подумал, правда - а при чем здесь Марокко?
- А ты откуда сейчас ? - спросил Марк не из любопытства, а из приличия.
