Это было… неожиданно. Просто невозможно. Миклош же был преступником, он был как раз тем, о ком рассказывал наставник. И он — здесь?..
— Черт, ты… Какого вообще? Что ты тут забыл, уйди! — магия потревоженного разума заставила деревья заскрипеть, а волка — оскалиться.
— Ты чего. Эй, эй, прекрати! Успокойся! — парень поднял руку. Хотел обе, но деревья крепко держали, и одну-то едва освоил. — Если ты убьешь меня, то точно ничего не узнаешь. Я уйду, как только смогу!
— Ты не можешь здесь быть. Черт, черт… ты… Я больна. Ты галлюцинация!
— Да нет же! Прекрати, ты убьешь меня! Я не знаю что произошло, но клянусь, все расскажу, что смогу! Я не опасен!
Ветви так сильно сжали парня, что Саша даже отсюда чувствовала болезненное напряжение в едва-едва не раздавленных ребрах. Еще немного, и…
— Пожалуйста, — уже не хрип, а только тихий стон.
И это разом расстроило весь боевой запал. Хватит уже смертей. Кто бы это ни был.
— Хорошо. Но ты все мне расскажешь, — ветви ослабили напор.
— Конечно. Слово мага и дворянина.
Несколько секунд на поляне стояла тишина, прерываемая только дыханием парня, Сашиным ощутимым сердцебиением, да все уменьшающимся скрипом деревьев.
— Валяй, — Саша усаживается на траву, не в силах больше стоять ровно. — Рассказывай, как ты стал злодеем, убил дочь, жену и кучу народу в попытках обрести бессмертия аки Воландеморт, и оказался заточен в амулет.
— Аки кто? Что?.. Я… убил Милли и Марго?.. — на лицо рыжеволосого было жалко смотреть.
Саша ощутила укол вины. Боль, грусть и явный страх этого в общем-то и правда молодого парня были очевидными. Наверное, не стоило вот так…
— Я не… Клянусь. Я бы не стал…
— Вы все так говорите.
На секунду Саше показалось, что парень сейчас может и заплакать от отчаянья. Но Миклош взял себя в руки.
— Слушай. Я все расскажу, как есть. Насколько я могу понять, я каким-то образом оказался заперт в твоем разуме, кто бы ты ни была, и перенял часть твоих образов, твоей речи, чего-то еще… Ты наверняка маг, иначе не смогла бы подавить меня, значит знаешь, что ты хозяин в этом месте. Я правда не вру. Я не знаю, что произошло, почему эксперимент провалился и почему я здесь, но клянусь своей честью и жизнью — я никогда бы не причинил вреда девочкам. Милл… Миллисента была моей женой, светлолицей и голубоглазой, богиней на земле, а Марго была ангелом во плоти. Я… Марго болела чахоткой. Угасала. Обращение могло бы помочь, конечно, но жизнь в вечном рабстве, в вечных кандалах голода, вечное кормление людьми… Это бесконечность страданий. Да и по всей Империи был Мораторий, я конечно, мог найти того, кто согласился бы нарушить Закон, но тогда Марго до конца своих дней вынуждена была бы скрываться от Ордена, обращенная без разрешения. Ты спросила о Серафиме… Наверное, знаешь, что я был его учеником. Я просил его помочь. Но Марго — не Затронутая, и даже выбив с трудом разрешение, даже его силами удалось лишь отсрочить неизбежное. Я хотел найти решение, раз и навсегда. Решение, которое могло бы помочь не только Марго, но и всем остальным. Затронутые обречены терять людей из тех, кого любят. Наши дети редко рождаются магами, а мы сами слишком хорошо знаем жизнь Обращенных, чтобы желать им такой судьбы. Я хотел найти способ, который помог бы всем. Магия могущественна… В общем, не буду вдаваться в подробности, но если коротко — я узнал, что и раньше, и сейчас были идеи о том, чтобы с помощью направляющих камней и нескольких древних ритуальных рисунков фокусировать точку сознания не в человеческом теле, а в специально подготовленном вместилище. Из которого сознание можно было бы извлечь потом и поместить в новое тело, скажем, только что убитого человека. Ты наверняка знаешь, что само тело часто можно вернуть к жизни тогда, когда сознание уже отправилось в глубины Отражение или… дальше. Это возможно. Теоретически. На практике так никто не делал. По крайней мере официально, разумеется. К тому же прямое замещение сознания строжайше запрещено менталистами, а переселиться именно в оживленное тело без души из своего собственного нельзя по ряду причин. А промежуточный носитель, сбалансированный по Аэрелю-Поллзаку, — видя явное неудовольствие на лице Саши, едва понимавшей магическую терминологию, сыпавшуюся к тому же прямо в ее собственное сознание иллюстрировавшими слова парня образами, Миклош одернул себя. — В общем то, что я хотел сделать, не одобрялась, но и не запрещалась напрямую. Есть разница между прямым насильственным замещением, и, скажем так, осваиваньем бесхозных тел. По крайней мере, я ни в одном документе не видел запрета на подобные попытки. К тому же для начала нужно было разобраться с перемещением разума из тела во вместилище. Это потребовало времени, но у меня получилось. Как видишь.
Миклош замолчал.
— А дальше? — поторопила его Саша.
