— Я думаю, в ваших интересах нам рассказать все как можно быстрее, — говорит он довольно спокойно. — Тогда мы отсюда уберемся, и заберем своего вампира.
Старик чуть усмехается.
— А я все думал когда ты, Миклош, подашь голос, сколько вытерпишь в этом маскараде?
Саша одним движением впечатала старика в диван, прижимая его прессом.
— Откуда тебе известно это имя? Отвечай!
— Прекрати, — прохрипел разом побелевший от давления Бестужев. — Я все расскажу, если отпустишь.
Саша чувствует, как ярость и страх начинают застилать глаза. И как Миклош вновь берет ее за плечи, оттаскивая назад.
— Саша, успокойся. Успокойся, надо выслушать его. Саша!
Миклош каким-то чудом оказывается между ней и стариком. Отталкивает, заслоняет.
— Если ты убьешь его, то мы ничего не узнаем. Ничего!
Саша сглатывает, с трудом понимая, что парень прав. И отходит на шаг назад, опускаясь на диван.
— Только попробуй утаить что-то, что тебе известно обо всем этом, старик. Только попробуй!
Михаил с трудом, но все-таки выпрямляется на своем диване. Скрипят пружины.
— Куда уж пробовать, с таким-то могуществом… Боюсь, я не переживу такой пробы, а жить-то еще хочется, — он трет горло, — Ладно. Давайте поговорим теперь без всяких недомолвок.
Саша хмыкает, чувствуя, как ее вспышка только усилила пресс на вампире, который еле слышно застонал, по-прежнему бессознательный.
— Я думаю, нам пригодиться уже не чай, — Бестужев с трудом поднимается, и под пристальным взглядом Саши достает из небольшого шкафчика под разделочным столом бутылку с прозрачной жидкостью и рюмки. — Даже если вы не хотите, мне не помешает. Красавица, кто тебя с такими силами без присмотра оставил? Ладно, молчу, второй раз еще не сдержишься совсем и расплющишь меня, аки козявку. Проклятое соглашение — пришли вы без зла в душе, но после пересечения порога все иное — уже следствие моих действий, и никакая защита не шелохнется, случись что.
Старик наливает себе стопку водки, пьет — без закуски, залпом. И еще. И поднимает глаза на Миклоша:
— Как под каток попал. Мда. Ты… как тебе правильнее называть сейчас, в этом теле?
— Василий, — холодно говорит Миклош.
— Ты, Василий, присматривай за своей спутницей. Не ровен час еще не сдержится и распылит кого-то в труху. А потом жить с ограничениями поверь, несладко. Особенно для столь порывистой особы.
— Не испытывай мое терпение, Бестужев, — цедит Саша.
Старик поднимает руки.
— Хорошо, хорошо. Тем более что нельзя испытать то, чего нет… Задавайте свои вопросы.
— Отвечай по существу — откуда ты знаешь, что это Миклош?
— О, — старик неприятно улыбается. — Я не знаю. Точнее — не знал. Но иногда озвучить догадку — все равно что подтвердить ее. Я ведь говорил, что не стоит показывать свое удивление. И не только его. Но выстрел наугад имеет под собой основания.
— Рассказывай.
Бестужев только ухмыляется — и пьет еще стопку.
