– Скажем так – я с ней познакомился, когда начал свои изыскания и… в общем, мы не договорились. И теперь есть что есть. Сама увидишь.
Серафим кивает.
– Увидишь. Карина – прекрасный человек и не побоюсь этого слова – великая волшебница. Но с весьма сложным характером. Она приехала по делам Совета, в том числе и по нашему делу. Ненадолго, надеюсь. Но в любом случае нам предстоят интересные времена. Так что развлекайтесь пока можете.
– Ты думаешь, это будет настолько плохо?
Саша, выпив три бокала вина, уже чувствовала легкое опьянение. Может, из-за общей атмосферы, может, из-за усталости – как объяснил наставник, пусть запорогового истощения уничтожение магии ритуала и не вызвало, на разум и тело такой большой поток силы все же повлиял. Амулетов, выданных Серафимом, на этот раз было куда меньше, но все же нельзя было сказать, что все пришло в норму. Особенно после того, как Саша отказалась ехать ночевать к наставнику, в пусть безопасный, но чужой дом, и проснулась от тягостного ощущения смыкающегося вокруг кровати круга из рун. Кошмар, впрочем, быстро истаял, но нормально спать она все равно толком не смогла. После целого дня разговоров и рассказов о произошедшем она даже после того, как наставник считал еще раз напрямую образы из разума, все равно чувствовала себя как-будто не до конца вернувшейся из Пензы, а кроме того усталой и словно бы более искренней.
Впрочем, Саша и без этой убирающей контроль за мыслями и проявлениями чувств усталости была рада за товарищей. Коля и Катя так и не стали друзьями для нее, но все же были хорошими приятелями. И как не скрипела она зубами два года назад в санатории, сейчас радость за решившихся создать новую семью и быть вместе перевешивала былые обиды. Они развлекались втроем, проводили время, учились и влипали в истории. В разные истории. Да, в последнее время она старалась не мешать ребятам, ощущая себя третьим лишним совсем уж сильно. Но они были счастливы, а это было важнее всего.
Сейчас праздник, проходивший в Колином загородном доме, плавно перерос в стадию, когда все разбредались по отдельным комнатам и общались на темы, общаться на которые можно сначала неплохо выпив и хорошо повеселившись. Саша, правда, говорить ни с кем ни хотела. Просто стояла на балконе и смотрела на зелень леса, начинавшегося прямо за территорией коттеджа.
Миклош материализовался сам, с бутылкой вина и загнанным взглядом. Кажется, приезд мифической Карины, наставницы Серафима, пугал его до чертиков.
– Я не думаю. Я знаю. Саша, я с ней поругался. Я такого наговорил… Думал – убьет. А она просто ушла, сказала, чтобы я сам пенял на себя… И вот. Как я ей в глаза посмотрю? Заупрямился, потерял… всех потерял. И что? Как мне быть? Стою тут, жалуюсь тебе. А больше и некому – нет никого. Дурак потому что. Кретин самовлюбленный.
– Ну. Успокойся.
Пьяный Миклош был грустным зрелищем. Впрочем, за прошедшее столь небольшое время он мало с чем мог свыкнуться.
– Все хорошо будет, – неожиданно для себя говорит Саша. – Ты вон сам мне говорил, что Серафим в помощи не откажет. Значит и на растерзание этой Карине тебя не отдаст.
– Да она с нами жить будет… С наставником. Я то что – ни кола, ни двора, голь подзаборная.
– Все разрешиться. Наверняка. К тому же тебя оправдают, как только поймаем того, кто все это устроил.
– Это никого не вернет.
Саша только кивает.
– Да. Это правда. Но боль все же станет терпимой. Прошлого не изменить и не исправить, но жизнь есть, и ее нужно жить.
Саша говорит с уверенностью. Она так думает. Она так живет… Сколько? Долго. Со смерти отца, пусть иногда эмоции все же заглушают разум. Но все же этот принцип выручает ее из года в год.
Миклош поднимает на Сашу глаза. Долго смотрит, словно ища что-то, и после кивает, неожиданно расслабляясь.
– Спасибо.
В кармане Миклоша пиликает что-то. И это, неожиданно, телефон, причем из современных.
– О, уже одиннадцать. Я пойду найду Серафима, он просил.
Саша кивает. И остается на балконе в одиночестве. Ненадолго, ведь пора уходить. Катя и Коля на самом деле уже ушли к себе, оставив гостей отдыхать и веселится. И правильно. Ей пора домой. К Боне. К своей привычной квартире.
Хотя на деле Саша чувствовала укол грусти, садясь в такси. Было любопытно встретиться с этой Кариной. Да и… Миклош теперь здесь. Кажется, они уладили, по крайней мере пока, свои проблемы, и вполне тепло общались с Серафимом. И пусть так и будет.
Она ведь хотела, что бы все вокруг были счастливы, так?
Алкоголь размывал привычные барьеры, и за них просачивалась грусть. Сила бесполезно, пока не взяты под контроль эмоции, так?..
Ей самой решать, как поступать и что делать. И возвращаться домой к Боне правильно. Она и так слишком часто оставляет питомца то на одного, то на другого знакомого. Правильно. Это ее жизнь. Только ее. А остальные пусть живут свою.
Уже заходя домой, Саша получает сообщение. От Ани.
