На самом деле идея к ней пришла буквально минуту назад. Простая идея, которая почему-то до того на горизонте не появлялась. Еще в самом начале смены они втроем постарались максимально аккуратно расспросить местных работников о подоплеках детской легенды. Действовать приходилось осторожно, не до всех можно было дотянуться, да и, чего греха таить – сама Саша в этом почти не участвовала. Времени не было, сил – работать без напарника было непросто, да и откровенно говоря, она была не лучшим человеком для таких расспросов. По крайней мере, если они не хотели пока привлекать внимание к расследованию.
Но один информатор, с которым точно можно было поговорить, у нее был. И как она сразу об этом не подумала?
Вася сидел в беседке. Саша порадовалась, что захватила с собой печенье с сонника – насколько она могла судить, парень был постоянно голодным.
– Привет. Я думал – ты не придешь.
– Были дела. Печенье будешь?
– Давай. А что за дела?
– Секрет взрослый, – Саша на секунду улыбнулась. Потом отмахнулась. – Работа, что б ее. Работа.
– Слушай, – Вася тут же зашелестел оберткой, – я спросить хотел.
– Спрашивай.
– Ну это личное.
Саша кинула острый взгляд на парня. Еще подростковых влюбленностей ей не хватало.
– Валяй.
– Я тут давно. Много вожатых видел. И хотел вопрос задать, да никак – вот зачем это все?
– Что – все? – вопрос поставил Сашу в тупик.
– Ну ты вот зачем этим занимаешься? Платят вам мало. Как я не вижу тебя – усталая, как собака. Дети потом уедут и забудут, а тебе все равно другую работу искать, не всю же жизнь так. Вот зачем?
Хотя… Работала-то она раньше. И ушла не потому, что выгнали, а потому что во всем разочаровалась. Ни во всем даже – в системе. Устала. В детях она не разочаровывалась, это было попросту невозможно.
– Потому что могу.
– Что можешь?
– Смею надеяться – могу помочь ребятам из отряда прожить смену с пользой для себя. Или хотя бы без большого вреда. Передать то, что для меня важно – и об это «важно» изменятся те, кто окажутся рядом. И пойдут своей дорогой, – Саша чуть пожимает плечами. – Нам всем хочется быть нужными. Я не исключение.
– Нужными – эхом откликается Вася. С грустью.
– Увы, мы не всегда можем дать то, кому-то то, в чем он нуждается. Мир несовершенен. Мы предлагаем что имеем – но иногда этого недостаточно, – осторожно говорит Саша. Если она права насчет семьи пацана… Может, это хоть немного примирит его с реальностью. – Я просто надеюсь что то, что я могу дать, будет нужно ребятам, хоть в какой-то мере. И только.
– А тебе в этом что?
Саша поводит плечом.
– Это неважно. На самом деле неважно.
Ей – ничего. Или по крайней мере, если что-то и было – то явно недостаточно. Поэтому она и не стала работать вожатой больше, пока сюда не пришлось ехать.
– Вопрос за вопрос, – она кидает взгляд на парня, – тоже давно спросить хотела.
– Валяй,– Вася хрустел печеньем. До сих пор, пусть печенюшки было и всего две. Он всегда так ел, словно наслаждаясь каждой крошкой. Видимо, с матерью у него были ну совсем не лучшие отношения.
– Ты здесь давно живешь?
– Давненько. Мать не первый год работает.
– Значит наверняка слышал легенду о «Ночном Пионере»?
Вася едва не поперхнулся от неожиданности.
– Слышал конечно. Неужели и ты в это веришь? Это ведь детские сказки.
– Разумеется. А что такого в них, что тебя пугает?
– Да ничего. Просто россказни малышни.
– Но иногда сказки базируется на правде, знаешь ли. Вот я и хочу узнать – может, ты слышал о том, что бы здесь кто-то исчезал? Или о телах или смертях?
– Не, – Вася помотал головой для пущей убедительности. – Ничего такого. Ладно, спасибо за угощение, пойду я. Доброй ночи.
– Доброй.
И что он так напрягся? А Вася напрягся, или Саша совсем чувствительность потеряла. Ладно. Что делать – надо идти к себе.
В комнате уже ждали Катя и Коля, порядком встревоженные. Впрочем, при ее появление оба расслабились.
– Что такое? У меня рога выросли? – Саша плюхнулась на свою кровать.
– Да не, – Коля на часы показывает. – Мы думали, тебя уже сцапал кто или еще чего. Думали уже искать идти.
Прошел почти час с момента, когда она вышла из архива. Час. Какого черта? Разговор с Васей занял сколько – десять минут? Двадцать?
– Все нормально. Но, увы, ничего нового я не узнала. К сожалению.
– А у кого спрашивала-то? – Катя с интересом рассматривает ее.
– Та пацан есть один, сын поварихи. Но он говорит, что не в курсе. Но напрягся знатно и сбежал, едва пятками не сверкая, как я его спросила.
– Боится? Или что-то знает?
– Не боится, но напрягается точно, – Саша покачала головой. – А насчет «знает» – понятия не имею. Может просто не любит все эти легенды.
– Я попробую его попытать, – Катя улыбнулась. – Как выглядит?
– Рыжий такой. И худой.
– И вообще – с поварами поговорить надо обстоятельно, со всеми еще раз, – Коля бросает на стол три смятых листка, найденных в архиве. – Может они что-то знают об этой Алле Поляковой хотя бы? Если вспомнят – то точно пустышка.
