– В древних книгах говорится, что иногда скиа перерождаются, утолив до того не давший им умереть голод по недополученному или вспомнив что-то кроме него из своей прошлой жизни, но это было лишь теориями. Никто не знал, что эти чудовища способны на что-то кроме пожирания тех, до кого могут дотянуться. Возможно, это было ошибкой. Возможно, они помнят больше о себе, чем мы считали раньше. Но не стоит думать, что Тени безобидны. Тебе невероятно повезло, ведь, судя по всему, этот конкретный уже поглотил энергии достаточно, чтобы продолжить свой путь дальше, не сожрав и тебя. На твое счастье перерождение скиа, как оказалось, и правду возможно. Идем.
Спустя несколько часов после разговора Саше было по-прежнему определённо неуютно. И из-за всего произошедшего, и потому, что тихий, лишившийся всех детей санаторий казался каким-то пугающе пустым, и потому, что она едва держалась на ногах, и потому, что сейчас ее сверлили взглядами два могущественных мага.
Точнее, сверлил взглядом ее шеф, уставившись куда-то в центр лба неподвижным взором, тяжелым, как бетонная плита. Серафим же прикрыл глаза, хотя его внимание Саша ощущала даже сильнее. Это само по себе действовало на нервы. Она казалось какой-то букашкой, которую изучали энтомологи под микроскопом. К тому же сейчас на привычном уже костровом ее отряда сидели кроме них троих присмиревшие Коля, Катя, и участвовавшие в вторжении в Свободу близняшки Антонина и Леса. И если товарищи адепты выглядели разом встревоженными, заинтересованными и подавленными, то Леса бросала на Сашу взгляды, похожие на взгляды физика-ядерщика перед какой-то жутко сложной и непонятной экспериментальной установкой.
Все здесь из-за нее. Это никак не помогало успокоиться.
Хорошо хоть, что сейчас к ним бы и на пять метров не подошел ни одни человек, а Марина Владимировна не задала ни единого вопроса, почему трое вожатых собираются задержаться в пустом уже санатории еще на сутки после разъезда всех детей.
– Что ж, – Михаил Ефимович наконец отводит взгляд. – Александра, в этот раз твоя огромная глупость была уравновешенна огромным же везением. Скиа забрал у тебя порядочно сил, и ментальных, и энергетических, но во всем остальном я не вижу никаких отклонений от нормы.
– Все в порядке, насколько это возможно, – негромко подтверждает Серафим и чуть улыбается. – Скиа, Саша, существа могущественные, малоисследованные и смертельно опасные. Они поддерживают свою жизнь питаясь чужой, но до сих пор предполагалось, что нападают в основном на Затронутых и только в Отражении, в его глубинах, при том оставляя довольно специфический след своего присутствия. Этот же, по какой-то причине предпочел быть с людьми, а от Затронутых скрываться, и только для тебя сделал исключение. Расскажешь подробно, что произошло?
– С самого начала? – Саша невольно протянула руку к горящему костру. От него шло тепло.
Ей не хотелось рассказывать. Но выбора не было.
– С самого начала. С того момента, как ты сюда приехала.
Она рассказывает. Старается опускать ненужное, но все равно приходится разъяснять. Про Женю, про Васю, про еще какие-то мелочи, о которых спрашивают присутствующие.
– Тебя не насторожило, что беседы со скиа… с теми, чьи облики он использовал, занимали времени больше, чем ты по собственным ощущениям на них тратила? – с явным любопытством спрашивает Леса.
– Да нет. Это лагерь, тут быстро устаешь и все сливается в яркую карусель. Да и как-то это… Ну было и было.
– Думаю, это побочный эффект начавшейся раскручиваться Вуали, – задумчиво отзывается Антонина.
– Наверняка,– кивает Михаил Ефимович.
– Вуали? – Саша не уверена, что что-то усвоит из-за усталости, но все-таки слова мага будят интерес.
– Вуаль Времени, Саша, – Серафим подкидывает дров в костер и разливает по кружкам что-то из термоса, протягиваю самую большую ей. – Это древний и сложный ритуал, цель которого после его завершения сильно смещается в потоке времени, и все воспоминания о ней так же подвергаются этому смещению. Иными словами, человек становится столь далек, что вся память о нем исчезает из умов живущих. Человек или иногда, в теории, может быть какое-то понятие или явление. На неживые объекты это не действует, и вещи жертвы остаются нетронутыми, но никто уже не помнит, чьи они. Воспоминания разрушаются постепенно, и чем ближе было знакомство с жертвой, тем медленнее они исчезают. Но раскрученная Вуаль навсегда стирает их, так что только вопрос времени, когда все забудут о жертве этого проклятия.
– Жутко звучит,– тихо говорит Катя.
– Определенно, – кивает Серафим. – Воздействие не мгновенное, и, судя по всему, скиа в некотором роде распространял его вокруг себя, возможно, даже не понимая этого.
– О нем забыли. И о нем, и о его доме и семье, – с грустью говорит Саша. – Может, в этом дело?
– Возможно. Мы будем разбираться. Так или иначе, Саша, я удивлен, что ты не проигнорировала этот факт.
Саша чуть пожимает плечами.
– И Вася и Женя были… просто детьми, и все. Я не чувствовала от них угрозы, да и на Изнанке было чисто. Поэтому и не придала значения.
