Саша поворачивается, обнаруживая буквально в паре шагов немолодую на вид русскую женщину с черными волосами и каким-то словно потухшим взглядом. Смутно знакомую женщину. Саша склоняет голову, пытаясь понять, кто перед ней. Видя надтреснутую, словно бы искаженную ауру силы, явно скрываемую этой волшебницей.
Ее взгляд женщина замечает.
– Мир тесен. Из-за тебя, девочка, мне пришлось покинуть город, в котором удалось устроиться, и вернуться сюда, к корням. Пусть эти корни и прогнили насквозь. Потому что ты оказалась слишком глазастой в том магазине.
Саша сглатывает.
– Говорят, что смирение есть добродетель, – женщина чуть улыбается частично сгнившими зубами, – я поверю. Пока поверю.
Саша пытается найти слова, но женщина только резко разворачивается и уходит прочь.
– Ты ее знаешь? – напряженно спрашивает Миклош.
– И нет и да. Один раз заметила на мелком преступлении и там многие вещи скверно обернулись.
– Но ее не Ограничили.
– Ее не поймали. Ладно, пойдем, я наконец поняла, куда нам.
Миклош некоторое время молчит, следуя за Сашей.
– Странное место. Нехорошее.
– Мне тут тоже не нравится. Но мы хотели известить местный Орден.
– Я помню. Просто говорю вслух. Я бывал на полях битв. И здесь что-то другое. Словно бы… Равнодушие? Тоска? Горечь? Увядание… Или все сразу. Почему кстати здания разрушены? Я никогда раньше ничего не видел подобного. Только ту бетонный коробку около кладбища в центре твоего города, которую не достроили.
Саша пожимает плечами еще раз окидывая взглядом руины на горе.
– Наверное тут завод какой-то был. Их было много при советах, а после их падения и перестройки экономики они стали ненужным. Да и видел ты такое – на бывшей фабрике пианино, что у вокзала. Наверняка. Я родилась уже после всего этого, и после того как эти фабрики построили, и была ребенком тогда, когда они разрушались. Наверное лучше спросить у того, что все это видел своими глазами.
– Но мне твое мнение важно. Я не все и не всегда понимаю в нынешнем мире.
Саша чуть усмехается.
– Я плохой экономист. Могу сказать только, что в СССР была идея планирования производства и госзакупок. Когда государства не стало, решили, что нужен частный бизнес. И все рухнуло, как карточный домик. Границы открылись, появилась конкуренция, старые каналы поставок перестали работать. Скажем, твой завод продавал красители для кожи другим двум заводам, где делали, не знаю, туфли, например. В страну приехали из-за границы туфли дешевле и популярнее, и эти туфлеизготовительные заводы закрылись. И теперь краска никому не нужна. И так везде. А многие города тогда и существовали вокруг такого вот завода. Он закрылся, работы нет. Тогда или уезжают, или ищут другие, не всегда законные, заработки. Много где потом все-таки предпринимательство появилось, с бандитами более-менее разобрались, появились рабочие места, условия и прочее. Тот же Краснодар, скажем, вполне приятный город, а разорившиеся заводы или снесены, или под офисы сдаются, и жизнь продолжается. А кое-где осталось, как есть, как здесь вот. А про сель я ничего не знаю, можно будет спросить у местных, что произошло.
Навигатор привел их к частному дому. Закрытому частному дому. Пустому закрытому частному дому.
– Ничего не понимаю. Адрес-то верный, – Саша рассматривала Отражение вокруг.
Дом и правда был закрыт и заброшен. Правда Изнанка указывала на тайник в земле под воротами. Что-то вроде большой стрелки вниз, видимой только магам.
В тайнике, на деле оказавшимся небольшим ящичком, лежала стопка визиток с одним только телефоном.
– Что за ерунда?
– Понятия не имею, – Саша набирает номер телефона, ожидая услышать что-то вроде «абонент не существует». Но на деле трубку берут через пять гудков.
– Доброго утра, – голос женщины с явственным акцентом кажется через не самую лучшую связь несколько раздраженным, – то вы и что вам нужно?
– Александра. Нашла вашу визитку около Резиденции…
Тяжелый вздох. И еще один проговоренный скороговоркой адрес.
– Приезжайте через час, не раньше. И поговорим.
– О чем? – Саша чуть теряется от всего содержания диалога.
– О том, что вам нужно в Резиденции, – отрезает так и не представившаяся женщина. И кладет трубку.
– Кажется, нам тут не рады.
– Пожалуй.
Через час они очень медленным шагом, купив по дороге пару стаканов кофе, добираются на другой конец города. К самой обычной пятиэтажке без всякого домофона. Нужная квартира на третьем этаже. Оплетенную магией дверь никто и не пытается скрывать, так что, очевидно, что они пришли по адресу. После непродолжительно стука, ведь звонка тут почему-то нет, им открывает невысокая полноватая женщина восточной наружности.
– Заходите. Разувайтесь и проходите на кухню.
Здесь все кажется… Обычным, пожалуй. Совсем, совсем обычным. Стол с клеенкой, чай в чашках от советского сервиза, вазочка с дешевым печеньем.
Женщина ставит на стол еще одну вазочку, теперь с конфетами, и садится напротив, пододвигая к себе чашку.
– Я – Гульназ, и если у вас есть дела к Ордену, то вам – ко мне. Никого больше тут нет.
– Никого? А Резиденция…
