Кидаться подушками друг в друга силой мысли было здорово. Это было… Саша даже не могла толком описать, как. Словно вдруг обрел крылья, и, воспарив в небо, понял, что всю жизнь о нем мечтал. Но, как и взлетев слишком высоко можно было опалить перья, так и Грань таила в себе и секреты, и опасности.
— Да. Вторая важная вещь, которую нужно помнить при прямом взаимодействии с Отражением: без должного опыта в нестабильном эмоциональном состоянии или просто случайно, увлекшись или задумавшись, можно сделать слишком широкий Шаг и провалиться в Глубину. Изнанка неоднородна, и каждый следующий Шаг открывает новые грани и отдаляет вас от привычной реальности. Изнанка при этом будет меняться все сильнее и сильнее, давая новые возможности — и при том глубины Отражения будут притягивать вас все больше, давить и не отпускать. Маг или колдун, ушедший глубоко, может просто забыть, каков реальный мир, и раствориться на Изнанке. Само Отражение разрушает и наш разум, и наши тела. На Глубине мы способны видеть и слышать иллюзии, и если погнаться за ними, то можно оказаться неспособными отыскать дорогу назад.
Светлана Николаевна кивает, подхватывая объяснение и подводя итог сказанному:
— В отличие от эмпатического слияния, которое довольно большая редкость, хотя опытные маги и колдуны опасаются его и поэтому не применяют направо и налево ни эту технику, ни многие артефакты, которые сами по себе усиливают чувствительность, затеряться в глубине Отражения может любой, а для новичка эта опасность возрастает в разы. Поэтому за Грань многие даже обученные маги предпочитают отправляться с напарниками, а для адептов вроде вас это обязательное условие для Шага. Уяснили?
Разноголосый гул согласия наполняет кабинет.
— Вот и прекрасно. Добавлю только, что Закон накладывает ограничения на применение сил Грани, и поэтому за пределами Ордена и прямое, и косвенное использование магами Отражения запрещено. С последними ограничениями для прошедших обучение, но покинувших Орден магов разрешены чары, входящие в список бытовых, и только вне видимости людей и только в собственном доме. А список этот небольшой. Все остальное — запрещено. О чем бы ни шла речь. Нарушение Перемирия — опасно и губительно, и провоцирует нестабильность и внутри сообщества Затронутых, и во взаимоотношениях с людьми. Если вы узнаете, что кто-то нарушает Закон, то должны немедленно рассказать кому-то из обученных членов Ордена. Ясно?
Вновь аудитория отозвалась согласием.
Но Саши не укрылась то, что Аня поджала губы и промолчала.
Светлана Николаевна тем временем кивнула Александре.
— Что ж, Неродова, благодарю, вы в достаточной мере охватили тему. Продолжаем. Николай Вихровский.
— Спасибо, Ань, — шепотом говорит Саша подруге, на чей конспект поглядывала все это время.
— Сочтемся. Особенно если ты не будешь, как эти бараны, вестись на поводу и бояться магии за пределами благостного Ордена как чумы, — Аня скривилась.
— Так мы сами тренируемся у меня дома, — Саша пожала плечами.
— Это детские шалости, — фыркает Аня, — баловство. Я про другое.
— Про что?
— Расскажу потом, ладно? — Саше показалась, что подруга пожалела о сказанном. В последнее время она вообще довольно часто ощущала словно бы отголоски чужих невыраженных эмоций. Но Аня об этом точно не знала, продолжив: — это не то чтобы великая тайна, да и все-таки, ты нормальная, но, в общем… Когда будет на то момент хороший — расскажу. Идет?
— Идет.
— Просто пообещай, что не побежишь с доносом сразу же, как узнаешь, что кто-то посмел вне Ордена, никому не мешая, использовать магию.
— Заметано, — улыбается Саша.
Аня может и странная, но, пожалуй, Саша может назвать ее другом. По крайней мере, на это можно надеяться. Если у нее есть свои секреты… Что ж, всему свое время.
А пока стоило послушать отвечающего свой вопрос Колю. Сегодня — последнее занятие перед неотвратимо надвигающейся первой оперативной практикой.
— Приехали, адепты, — голос Олега Васильевича вырвал Сашу из дремы. Она поморщилась, чувствуя, как от неудобной позы затекла шея, и вылезла из машины.
На это практическое задание их отправили втроем: ее, Аню и Азамата. Лучшего варианта, видимо, не нашлось, хотя Коля просился третьим вместо армянина, но тщетно. Их куратором оказался молодой на вид лысый оперативник, больше всего похожий разом на «братка» из нулевых, и на опера из того же времени. И ездил он на дряхлом уазике. Если учесть, куда именно они забрались, то уазик был, объективно, прекрасным выбором.
