— Посмотрела в журнале — понравилось, — беспечно ответила Элиза. — А какая разница? Я ведь этот дом не покупала, только взяла пару комнат в аренду. Так что денежки у меня еще остались, и мы с тобой богатенькие.
«Богатенькие сукины дети», — некстати вспомнил Сенин.
— У нас там моря не будет? — спросила она.
— Нет, — с сожалением покачал головой Сенин. — Там вообще раньше дикая степь была. Но сейчас там очень красиво. А на море мы будем летать каждый выходной.
Он умиротворенно вздохнул, представив, как выберет день и тайком поедет смотреть яхту. А потом так же, ни слова не говоря, привезет туда Элизу и проведет на борт. «Теперь это наш корабль, дорогая. Выбирай направление». Элиза настроила кухонную машину и вернулась, сев перед ним.
— Ну. — Она сложила руки на коленях, как примерная девочка. — Почему же ты не спрашиваешь про самое главное?
— Э-э… — растерялся Сенин. Он мучительно вычислял, какой вопрос в данный момент может считаться главным.
— Нет, Сенин, ты всё-таки мерзавец и грубое животное. — Она сокрушенно покачала головой. — И совершенно не понимаешь чувств женщины.
— Ну… — Сенин окончательно растерялся. — Ну, извини. А что я должен спросить?
— Сенин! Почему ты не спросишь, как мой маленький?
— Какой маленький? — захлопал глазами Сенин. — Кто маленький?
И тут он ощутил укол в сердце. Всё стало ясно. Это было немыслимо. «Маленький»! Его жена не просто располнела, как ему показалось, она беременна!
— Ну, что молчишь? — сердито блеснула глазами Элиза. — Сейчас же спрашивай. И вообще, ты разве не хочешь ласково погладить мой животик?
Сенин, как рыба, открывал и закрывал рот, не в силах издать ни звука. Он вообще не понимал, что происходит. Значит, пока он сидел в тюрьме, у его любимой жены появилось пузо. Она этого не скрывает, она ничуть не смущается и даже требует это пузо гладить. Это похоже на безумный сон.
— Да что с тобой? — всплеснула руками Элиза. — Ты меня слышишь? Так вот, врач говорит, что у меня всё проходит хорошо. Гораздо лучше, чем могло быть у женщины-астронавта…
Сенин слышал ее голос, но не вникал в смысл. Он с трудом держал себя в руках. Ему казалось, что в жизни он пропустил что-то важное и только поэтому не может понять — почему любимая женщина так радостно расписывает, как залетела от кого-то, пока он был в тюрьме.
— Ну, что ты так смотришь, — укоризненно произнесла жена. — Ты себя хорошо чувствуешь?
— Да… — с трудом кивнул Сенин. — Нет… Нормально. Это… И давно это у тебя?
— Сенин, ты точно здоров? — рассмеялась Элиза. — Четыре месяца почти. Сам посчитай!
— Что посчитать?
— «Что посчитать!» — Она состроила гримасу. — Когда мы с тобой последний раз кувыркались — вот что.
«Три с лишним года назад, — подумал Сенин. — И считать тут нечего. Уж никак не четыре месяца».
— Когда? — сказал он вслух.
— Сенин, у меня нет слов! — Она в бессилии развела руками.
Всё это было так искренно и непосредственно, что у Сенина появилось чувство, будто из его памяти действительно вырезали кусок.
— Извини. — Он опустил голову и потер виски. — Устал с дороги, голова не варит.
— Она у тебя и не может варить, ты ее, похоже, в самолете забыл.
— Да нет… Всё-таки три года в «бочке» мозги сбивают набекрень.
— В какой «бочке», Сенин?! — Она с укором покачала головой. — Тебя из «бочки» четыре месяца как выпустили. А ты, гадкий проказник, сделал мне ребеночка и быстренько улетел на этот дурацкий Элдор…
— На Элдор? — пробормотал изумленный Сенин.
И тут он ощутил такой внутренний удар, словно в груди разорвалась бомба.
Но это была никакая не бомба. Это было прошлое, которое догнало его и с жуткой силой ударило в затылок. Он всё понял. У него сжались кулаки — так, что захрустели пальцы.
— Что с тобой? — донесся испуганный голос жены. — Тебе плохо?
— Извини… — еле слышно выдавил он. — Я и на самом деле дико устал… Почти не спал, и вообще…
— Сенин, не пугай меня. — В голосе Элизы послышались слезы.
— Всё нормально… всё нормально…
«Мерзавец, тварь, ублюдок, выродок! — билось в голове. — Как он посмел, откуда он взялся, почему он вообще там не сдох?!»
На самом деле ему вовсе не интересны были подробности. Подражатель действительно мог выжить при эпидемии, и этого следовало опасаться. Точно так же он мог просочиться через кордоны карантинной зоны — он получил от Сенина опыт полицейского и знал всякие секреты и тонкости.
Какая теперь разница, почему и как это произошло… Самое главное и самое страшное, что прошлое вернулось. И нанесло удар, к которому размякший и уставший от жизни Сенин был не готов.
Он постепенно взял себя в руки. Унял дрожь в голосе, сумел спокойно посмотреть в глаза жене.
— Всё нормально, — сказал он и даже попробовал улыбнуться.
— Ложись, поспи. — Она нежно погладила его по щеке. — Или ты есть хочешь?
— Есть хочу, — согласился он. — И пить. В смысле, выпивать.
— Ну вот, ожил, — улыбнулась Элиза. — Жалко, мне нельзя. А надо бы по такому поводу.
— Глупости, — сказал Сенин. — Глоток никому не повредит.
