Женька как привязанный держался за Колей на расстоянии одного шага. Еще дома в лыжной секции так он и выполнял все свои разрядные нормы - сядет на пятки какому-нибудь чемпиону да так и пройдет за ним всю дистанцию. "Тяжело, устал? А разве он не устал? Быть такого не может, чтобы не устал! А ведь идет... А чем я хуже?" Магическое "а чем я хуже" заставляло его и сейчас шагать, не отставая ни на сантиметр.
— Да подождите, разошлись! - вдруг раздраженно прохрипел Серега.
Коля повернул к нему усталое, побледневшее лицо, с которого капали крупные капли пота.
— У вас все в порядке, вот вы и идете, даже не оглянетесь. А я, может, уже ногу себе сбил.
— Верно, ребята, давайте перекур сделаем, мы уже порядочно протопали.
— Из-за меня, что ли, перекур? Да я и не устал вовсе. Вот только переобуюсь, и пошли дальше! - без особой уверенности в голосе попытался было оправдаться Серега и взглянул на ребят - верят или не верят? Но Женька уже деловито устраивался прилечь поудобнее - против таких перекуров он ничего не имел, ведь не он же первый запросил пощады! Стасик вежливо отвел глаза в сторону. Он сейчас очень ясно увидел себя со стороны, и ему стало стыдно. Хорош бы он был, если бы его не опередил Серега! Ведь его неполадки с рюкзаком - липа, белыми нитками шито, обыкновенный самообман, просто он здорово устал, и все! Не надо особенно верить себе в таких случаях. Что бы у тебя ни случилось - терпеть, и никаких гвоздей!
И Стасик терпел. Терпел, когда они попали под камнепад, терпел, когда неудачно форсировали непропуск.
Терпел и только скрежетал зубами и дико вращал глазами.
Он не произнес ни звука до самого привала. Только там Стасик снял один сапог и вылил из него ведра два грязной, почти черной морской воды. Из другого сапога - столько же грязно-розовой воды, потом подошел к Сереге и попросил:
— Вытащи у меня из пятки камень. А то у меня сил не хватает.
Женька и Стасик любили ходить в маршруты. Каждый день что-нибудь новое, неожиданное, захватывающее. Даже если ничего особенного и не происходило, все равно день проходил в напряженном ожидании - вот сейчас за той скалой они увидят такое! И ожидание редко обманывало их. Они так привыкли к этому ощущению, что когда неожиданностей не предвиделось, чувствовали себя не в своей тарелке.
Женьке особенно нравились поручения, когда надо было сделать что-нибудь совершенно самостоятельно, например, сходить на старый лагерь за образцами.
— Только вот не знаю, справишься ли?
— Да-а... не знаете... Когда кашу варить, так знаете, посуду мыть - тоже знаете, а чего-нибудь настоящее делать - так сразу не знаете... Ну и ладно, ну и не надо...
Возвратившись после перехода и демонстрируя всем своим истерзанным видом, что, мол, пришлось побывать в переделках, он тем не менее старался остаться невозмутимым. Двадцать километров крюк немалый, да и дорога отнюдь не шоссе, но ничего особенного, не в первый же раз...
Ходить с ним в маршруты слишком хлопотно. У него еще с детства сохранился неисчерпаемый запас "а что там, внутри?" - А что там за скалой?- Еще скала.
— Интересно. Ну тогда а что за этой скалой? - И так далее, пока, оглянувшись и не обнаружив его рядом с собой, не начинаешь орать во всю глотку:
— Женька-а-а...
Хорошо еще, если эхо приносит в ответ едва слышное:
— Чего-о-о...
А то приходилось разыскивать его по следам.
...Идем в маршрут по снежнику. Снежник круто сбегает к подножию хребта. Можно спускаться по нему, осторожно придерживаясь руками за стенки обрыва. А можно вихрем скатиться прямо к подножию. Ветер срывает с головы накомарник, он болтается на завязках, то и дело закрывая лицо. Ничего не видно, но смотреть и не обязательно. Трасса, как на соревнованиях по бобслею, - узкая полоса снега между высокими бортами. Единственное отличие - борта не ледяные, а каменные, с выступами и острыми углами, так что для корректировки направления ими лучше не пользоваться.
Женьки уже не видно. На снежнике - только следы от его сапог со стремительными виражами. На крутых поворотах его заносит, прижимая почти к стене. А ведь может и не "почти". За каждым поворотом с трепетом оглядываю участок трассы, боясь увидеть то, что осталось от Женьки после самого удачного виража.
Но едва проехав половину пути, уже встречаю Женьку, деловито карабкающегося навстречу.
— Ты куда?
— Я сейчас. Еще разок прокачусь, и все.
...Глыбовый пляж. Развалы огромных камней на берегу океана. По ним приятно бегать наперегонки. Камни то гладкие, то угловатые, иногда достаточно толкнуть один из них, чтобы привести в движение всю неустойчивую громаду глыбовой осыпи. Рассматривать, что впереди, некогда. Хорошо еще, если успеваешь разглядеть камень, на который прыгаешь. Только поставил ногу, а инерция уже толкает тебя в спину, устремляет вперед, и ты даже не пытаешься удержать равновесие - зачем? Уже в полете выискиваешь глазами следующую опору. А может, ее и нет?
