Тигрица все больше теряла уверенность в себе, но еще надеялась на удачу. Альфин, которому кровь начала заливать глаз, искал способ запугать тигрицу. Его животные мозги напряглись до последнего предела в попытке решить задачу. И вдруг его осенило. Он же наполовину дракон! У него должны и могут быть умения дракона. Пусть и не такие мощные, как у чистокровных рептилий, но все же… все же стоило попробовать.
Он широко распахнул свою пасть, надеясь понять, что и как надо делать, чтобы получилось задуманное. В горле у него глухо заклокотало, зашипело, засвистело. Он вдохнул полные легкие и резко выдохнул в сторону тигрицы. Что-то сверкнуло в его пасти, и оттуда ударил поток пламени!
Пусть он был не так яростен и плотен, как у настоящего дракона, но тигрице хватило и этого. Получив прямо в морду огненную струю, потеряв разом осязание и обоняние, ослепленное, опаленное, дезориентированное и испуганное магическое животное шмякнулось с высоты пятнадцати ярдов прямо под ноги жуткому огнедышашему монстру! Тот не теряя ни мгновения врезал ей лапой по сусалам. Второй сабельный клык, жалобно хрустнув, обломился, а из разбитого рта самки закапала кровь.
И тут альфин, словно спохватившись, остановился. Самка, беспомощно повизгивая, возилась у его ног. Оставалось надеяться, что он не перестарался. На всякий случай, положив на крестец поверженной противнице лапу, он осмотрел и обнюхал тигрицу с ног до головы.
Если не считать опаленной морды и выбитых клыков, то у его противницы было почти все в порядке. Вот разве что располосованный бок… Альфин наклонился и провел по нему языком. Вкус крови на раздвоенном языке. Ничего серьезного, раны не глубокие.
Тигрица вздрогнула, когда почувствовала прикосновение шершавого языка к своей ране, она повернула голову и уставилась в зеленые глаза альфина. Оба замерли.
Потом альфин убрал лапу с ее спины и примирительно рыкнул. Неизвестно, что поняла тигрица в этом сигнале победившего ее самца или что она себе вообразила, но кошка униженно склонила голову, подобрала под себя задние лапы и легла на живот, высоко подняв заднюю часть туловища. Сердце альфина глухо бухнуло. Не было никакого сомнения, что тигрица признавала себя побежденной и демонстрировала свою покорность. Но что-то было в ее позе такое, что разбередило самые древние инстинкты в зверином уме альфина.
Он победил и самка легла в позу, которая не оставляла сомнений в том, что она готова ему подчиниться. Подчиниться в чем?
Сладкая дрожь пробежала по телу альфина. Забыв о своей боли и кровоточащих ранах, он еще раз обнюхал самку, и уверенно наполз на ее высоко поднятый зад. Где-то в причинном месте у магического зверя начала пульсировать кровь, и он почувствовал нарастающее мужское напряжение. Альфин всей массой придавил самку, и, нащупав ее интимное место, пронзил его так, что все три шипа вонзились в горячую женскую плоть тигрицы. Та в последнем приступе гордости вскинулась, издала глухое рычание, но альфин, следуя темному опыту тысячелетий животной любви, распахнул свою пасть и прихватил уцелевшими клыками загривок самки, принуждая ее к покорности…
…Решетка на воротах храма была поднята. Амрит стоял в проеме и смотрел на совокупляющихся хищников. В выражении лица главного жреца храма богини Кали странно смешались ликующее торжество и глубокая печаль…
Гарольд был в полном смятении чувств. Считая себя полностью идентичным как в обычном облике, так и в анимагическом, он впервые осознал, что сильно заблуждался на этот счет.
Подумать только! Он совокуплялся с этой тигрицей, предварительно чуть не искалечив ее. Это же просто какое-то зверское изнасилование получается! К тому же изнасилование животного! К тому же на глазах у этих чертовых жрецов…
Поттер шлепнул себя ладонью по лбу и застонал от стыда и омерзения к самому себе. Ему даже не на кого пенять. Его же не просили трахать эту полосатую кошку? Не просили. Получается, что он сам проявил инициативу. Неужели он так извелся без секса, что анимагическом виде у него слетели все внутренние запреты и ограничения?
Тут Гарольд почему-то вспомнил Луну, и вторая его ладонь звучно приземлилась на лицо, рядом с первой.
Дверь комнатушки, которой очень подходило полузнакомое название — келья, скрипнула. Вошел Амрит. Гарольд с едва сдерживаемым гневом посмотрел на него.
— Вижу, что ты сердишься, — просто сказал жрец, проходя и присаживаясь напротив парня, — и сердишься на себя. Ты зря это делаешь. Императивы морали, какими бы жесткими они у тебя не были, в данном случае не нарушены.
— Не вам судить об этом, — мрачно отозвался Поттер.
— Это был анимагический обряд. И проводился он в храме с самой мощной магией плотской любви в мире! Не так-то просто противиться его чарам.
— Анимагический обряд? — насторожился юный маг. — Так эта королевская тигрица — анимаг?
Старик кивнул головой.
Час от часу не легче! Если до этого момента от содеянного было стыдно перед самим собой, то теперь к этому добавился стыд к жертве его насилия.
— Твою мать! — взорвался Поттер. — В какую же грязь вы меня втоптали, Амрит!
