— Нет. Как Реддла принесли, так и все. Я запретил.
— Наверное, это правильно, — кивнул Поттер задумчиво. — Но я должен туда попасть.
— Стоит ли еще раз рисковать? — недовольно спросил Снейп.
— Стоит, Северус, еще как стоит. Наши дела здесь еще не закончены.
— Может быть, расскажешь?
Гарольд только помотал головой.
— Там есть личные моменты, в которых я еще сам не разобрался до конца. Но знаю только одно: мне надо срочно спуститься в подземелье Огня.
— Может ты сначала соизволишь хотя бы…
— Добби, завтрак!
— Давно бы так, — проворчал Снейп, — только это будет ужин. Вечер на дворе…
* * *
«Ничего еще не кончилось, — бормотал Гарольд про себя, спускаясь в подземелье Огня, — Надо еще разобраться в магическом родстве и прочей чертовщине».
Загадочные россказни Мессира о Салазаре Слизерине весьма заинтриговали Гарольда, так как подозрительно пересекались с данными, полученными им в свое время от директора. Впрочем, трактовка там была естественно другая.
По версии Дамблдора Гарри Поттер не являлся прямым наследником Салазара Слизерина. Никаких исторических или генеалогических свидетельств или данных в пользу такого предположения не было. Зато была фамильная наследственная способность к парселтангу у мужчин рода Поттеров. Несколько веков назад, когда эту способность начали приравнивать к темным искусствам, Поттеры взяли за правило блокировать эту способность у всех наследников мужского пола в десятилетнем возрасте до наступления периода возмужания. Само собой, Гарольд, который в те годы был еще просто Гарри, не прошел эту родовую процедуру, о которой, кстати, Дамблдор был прекрасно осведомлен. Из этого следовало, что директору требовался Поттер, говорящий и понимающий язык змей.
Зачем? Можно только догадываться. В воспоминании Дамблдора какие-либо объяснения на этот счет отсутствовали. Хотя кое-что можно было сообразить и так.
Ну, например: доступ в Тайную комнату, подозрения однокурсников, отчуждение ложного темного принца для более точного и успешного формирования заданных качеств характера, гарантированная ревность и ненависть Воландеморта… Таков далеко не полный список соображений, которыми мог руководствоваться самый светлый маг современности.
Что касается Тома Реддла, то его родство с младшей ветвью, отпочковавшейся от того великого Салазара, вроде бы не подвергалось сомнению, но… но, согласно воспоминанию директора, тот сам выучил Реддла языку змей на первых курсах Хогвартса, когда маленький Том еще не умел защищать свой разум от старого махинатора. Зачем это было нужно Дамблдору, опять можно было только гадать.
Выглядело это все явно нелогично. Наследника Слизерина старательно обучают парселтангу, а Гарри Поттера — Мальчика-Который-Выжил — берегут от обряда, чтобы он наоборот, не дай Мерлин, не разучился разговаривать на парселтанге!
Ну, где логика?
Помнится, Гарольд тогда немного поломал голову, да и плюнул. Главное, что он не принц Слизерина, а остальное — мелочи.
И вот эти «мелочи» таким странным образом всплыли при общении с Мессиром. Тот фактически прямо объявил Гарольда пусть и не кровным, но магическим наследником Салазара. Это было непонятно. Это злило и выводило из себя, но на тот момент чем-то самым важным не являлось. Нужно было выжить и победить.
Вот он выжил и победил. И спускается в подземелье Огня, чтобы получить ответы на свои вопросы.
Тук-тук! Холодно тут у вас. Пускают погреться?
* * *
Пламенный артефакт висел по центру зала.
«Они уже слились воедино, — отметил про себя Гарольд, наблюдая, как пламя равномерными толчками вырывается из Чаши, — возможно ли теперь общаться с Мессиром?»
«Возможно!» — прошелестел в его голове тот холодный бесплотный голос, которым Огонь общался с ним при первых столкновениях у ограды города.
Язык пламени вырвался из чаши выше обычного и озарил весь зал алым всполохом.
«Присаживайся, Гарольд».
Тугой порыв ветра ударил Поттеру в лицо.
Подобное приглашение в пустом зале с единственным постаментом выглядело странно, но Гарольд оглянулся и увидел позади себя солидное кресло, больше напоминающее трон. Только балдахина с короной сверху не хватало…
Еще порыв ветра. Над креслом-троном появился заказанный балдахин. С короной.
— Зачем ты это делаешь? — пожал плечами Гарольд, усаживаясь на атласное сидение.
«Я делаю? Мне это даже как-то не к лицу, — бесплотно усмехнулся Мессир, — это ты сам делаешь».
Гарольд мельком взглянул на свою палочку в нарукавном кармане. Вот значит как. Творить колдовство одной мыслью? Заманчиво?
Он протянул руку, вытащил из воздуха ожерелье из крупных черных жемчужин и хмыкнул про себя:
«Хм. Луне должно понравиться».
— Это только в вашем присутствии так получается или там, — он поднял глаза к потолку, — тоже так будет?
«Это зависит от решения, которое ты примешь».
Гарольд понял.
