Страна переживала настоящий экономический кризис. К осени 1917 г. выпуск промышленной продукции составил 30–35 % от уровня 1916-го. Притом, что и тот — уровень нищающей страны, где всего хватает еле-еле. Покупательная способность рубля составила 6–7 довоенных копеек. Если в феврале революция началась из-за перебоев в продаже белых булок, то с августа стали вводить карточки на хлеб и муку.
В деревнях к осени 1917 г. 15 % помещичьих земель были явочным порядком захвачены. Правительство пыталось бороться с «аграрными беспорядками», посылая воинские команды и карательные отряды. Популярности ему это не прибавило.
Вдобавок железнодорожное сообщение оказалось почти полностью парализовано. С мест не было информации, приказы центра не выполнялись. Россия становилась все менее управляемой.
На окраинах начиналась национальная революция.
О своей автономии заявила Украина.
Польша давно намеревалась выйти из состава Российской империи.
Финский парламент 18 июля 1917 г. принял Закон о власти, тем самым объявив носителем верховной власти себя. В тот же день Временное правительство парламент распустило, и что характерно — финны поступили очень законопослушно: в октябре провели новые выборы. Но 6 декабря 1917 г. новый финский парламент принял декларацию об объявлении Финляндии независимым государством.
В Прибалтике Латвия, Эстония и Литва стремились к независимости. Только немецкая оккупация мешала им начать национальные революции.
А Временное правительство продолжает вести себя неуверенно и тянет, тянет, тянет… Вроде, происходят какие-то события… Например, Советы переезжают из Таврического дворца, освобождаемого под будущее Учредительное собрание, в Смольный институт благородных девиц: Выборы в Учредительное собрание, после многих проволочек, назначают на 12 ноября.
12–15 августа в Москве проходит Государственное совещание с участием всех партий и групп. 14 сентября в Александринском театре Петербурга собралось Всероссийское демократическое совещание. Среди делегатов — 134 большевика, 305 меньшевиков, 592 эсера, 55 народных социалистов, 17 беспартийных и 4 кадета. 25 сентября, после долгой ругани разных партий, создали Временный совет республики, или Предпарламент. В него вошли 10 социалистов и 6 либералов. В предпарламенте шла партийная и фракционная борьба, спорили о распределении функций предпарламента и Временного правительства…
Но все это — верхушечные, косметические меры: страна разваливается, управляемость исчезает, популярность правительства стремится к нулю, в народе Предпарламент частенько называют «бредпарламентом».
К концу лета 1917 г. многие стали ностальгически вспоминать царское время: тогда было и сытее, и понятнее, и безопаснее. Общее мнение все сильнее склонялось в пользу авторитарной власти. При этом было очевидно, что возвращаться к царизму и политической системе образца 1913 г. никто не хочет. Да это и невозможно.
Речь шла лишь о том, в каких формах можно остановить страну, в которой уже произошла социальная революция. И как будут звать человека, который остановит Россию на грани новой революции — утопической.
Во Франции такими диктаторами стали два человека. Одного звали Наполеоном Бонапартом — он был генералом, и установил диктатуру армии. Другого звали Адольфом Тьером — он был премьер-министром. Армия признавала его главой гражданского правительства и подчинялась ему.
Керенский мог стать диктатором, если бы за ним пошла армия.
Армия могла выставить своего вождя.
Альтернативой этих двух вариантов диктатуры была только утопическая революция и установление диктатуры пролетариата.
С лета 1917 г. усиливаются офицерские организации — Союз георгиевских кавалеров, Союз бежавших из плена, Союз воинского долга, Союз чести и Родины, Союз спасения Родины и многие другие. Предприниматели создали Общество экономического возрождения России. Все они усиленно ищут лидера. «Единственной властью, которая поможет спасти Россию является диктатура» — откровенно заявляет даже Петр Дмитриевич Долгоруков (1866–1951), лидер «партии народной свободы», кадетов.
Керенский в основном болтает. А в армии восходит звезда Генерального штаба генерала от инфантерии Лавра Георгиевича Корнилова (1870–1918). Верховные главнокомандующие — генерал Алексеев и сменивший его на посту генерал от кавалерии, генерал-адъютант Алексей Алексеевич Брусилов (1853–1926) — отказались понимать намеки: не стать ли им диктаторами. А Корнилов эти намеки понимает.
Корнилов знаменит своими подвигами, побегом из плена, широко известен, популярен в войсках. Он получил 8-ю армию в мае 1917-го, и сразу заявил, что по братаниям будет открывать артиллерийский огонь.
