– Зима настоящая, русская, – с неожиданным удовольствием подтвердил старший лейтенант, продолжая искоса, незаметно наблюдать за мальчиком, и тот, ощущая неизвестно откуда исходящую опасность, внутренне напрягся.
– Ну вот так, дружок, – сказала женщина в халате, закончив одевать Дениса. – Теперь, пожалуйста, полежи спокойно. Отдохни. Угораздило же тебя потеряться… Зовут-то тебя как?
– Денисом…
– Мужественное имя… Откуда же ты ехал? И куда? Или ты, парень, наш, зежский? Что с тобой случилось?
– Ничего не случилось, – не глядя на нее, хмуро ответил Денис. – Я к деду на кордон ехал… он здесь на кордоне, дед Захар…
– Ты ехал один? – спросила женщина в халате, и Денис, уловив в голосе у нее недоверие, окончательно насторожился. – Тебя что же, в Москве посадили в поезд одного и поручили проводнику? Давай посмотрим твой билет.
– Меня так посадили, без билета, – сказал Денис, чувствуя, что дело принимает нежелательный оборот. – Меня до Зежска посадили, а потом у меня пять рублей есть – до кордона доехать…
– Хорошо… До какого же кордона, ты знаешь? – спросила женщина в белом, и глаза у нее стали грустными и жалеющими; она подумала, что даже за таким вот маленьким человечком уже кроется какая-то трагедия, и он не хочет о ней говорить, и спросить прямо об этом его тоже нельзя, можно стронуть нечто совсем уже запретное в детской душе, и Денис, хотя и не мог бы ничего объяснить словами, почувствовал доверие к женщине в белом халате, с грустными, понимающими, усталыми глазами, и установившуюся между ними связь.
– Демьяновский кордон, – сказал оп. – Там дед Захар…
– Прекрасно, молодец, Денис, – сказала женщина в белом и уже старшему лейтенанту: – Вы позвоните, пожалуйста, Серегин…
– Позвонить? Кому же? Какой-то кордон, какой-то дед… Слушай, Денис, давай мы с тобой поговорим по-мужски, начистоту… Никто тебя обижать не собирается…
– Подождите, подождите, Серегин, – остановила его женщина в белом. – Вы и звоните в лесничество, лесничему… Кажется, Игнат Назарович Воскобойников… да вот же справочник, уточните… Уж он свои кордоны должен знать… Вы звоните, мы пока немного перекусим, у меня несколько бутербродов есть… есть горячий чай в термосе.
Старший лейтенант подчинился, сел к столу с телефоном, долго листал пухлый, с обтрепанными углами справочник, набрал номер; сначала на его лице промелькнуло недоверие, затем оно стало строже, суше; отвечая кому-то и задавая вопросы, он раза два с любопытством взглянул в сторону жующего Дениса, занятого хлебом с колбасой и чаем.
