"Сырые дрова, - подумал неожиданно Иван, - ишь, как трещат, угольки на пол выскакивают, до пожара недолго... Чего им тут, сухих дров не дают, что ли? Взяли бы у моего хозяина ..."
- Говори, говори, дружок, слушаю тебя, - долетел до него голос Салтыкова, и Иван, словно перед прыжком в холодную воду, вытаращил глаза, пошире открыл рот и начал:
- Доложить хочу вам, ваше сиятельство, убивец хозяин мой... - и замолчал, ожидая, какое впечатление произведет его донесение.
- Кого же он убил? - еще ласковее спросил Салтыков.
- Солдата ландмилицкого! - словно отрапортовав, ответил Иван.
- До смерти убил?
- Как есть до смерти.
- И где же тот мертвец? Может, полежал у вас во дворе да в кабак отправился горло промочить?
- Никак он не может в кабаке быть, когда мертвым лежит в старом колодце на заднем дворе.
- И как его хозяин твой убил? Из ружья? Саблей зарубил? Шпагой заколол? - выпытывал его Салтыков, и Ванька понял, что тот не верит ни единому его слову, что начало злить его, и он, забыв про страх, отважно заявил:
- Из ружья он не стрелял, шуму, видать, боялся, а шпаги у него в доме и вовсе нет, поскольку не военные они, а из торговых, а убил он того ландмилицейского человека цепом, которым зерно молотят...
- Зерно молотят, - повторил вслед за ним граф. - Может, ты, дружок, знаешь, за что он убил того служивого?
- Они у него на выпивку денег требовали, - сказал первое, что пришло на ум, Иван. Он и сам начал сомневаться, правду ли он говорит, а могло оказаться и так, что нет там в колодце никого, убрали. А то и Акулина наврала, чтоб посмеяться над ним.
- Откуда это тебе известно? - граф встал на ноги и оказался довольно высок ростом и широк в поясе.
- Девка одна дворовая сказала, - Ивану страсть как не хотелось впутывать Акулину, а то могло статься, что, коль все окажется правдой, то и награда ей достанется, но иного выхода не было.
- Будь по-твоему, - кивнул головой граф, - если врешь, то знаешь что с тобой сделают? - голос графа зазвучал, как удары молота, в голове у Ваньки. Он стоял покорно наклонив голову, не поднимая глаз.
- Знаю, - ответил еле слышно, - а вдруг да девка та мне соврала?
- Тогда вам обоим достанется. За вранье наказываю втрое. Так может девку сюда привести? Говори, говори.
- Отправьте колодец проверить, - набрался храбрости Иван и понял, что терять ему нечего, зато, если все окажется, как сказала Акулина, то... И он широко улыбнулся.
- Пусть по-твоему будет. Проверим, обязательно проверим. Отправлю с тобой двух человек драгун и поглядим, что там у вас творится.
Когда Иван постучал во двор к Филатьеву, то в калитку выглянул истопник Кузьма и уставился, не скрывая испуга, на стоящих сзади Ивана драгун, открыл рот, отступив назад.
- Ты меня вчерась поймал, а сегодня я вас ловить пришел, - самодовольно заявил Иван, входя во двор, - поди, ты мертвяка в колодец и спихнул, более некому, - наступал он на пятящегося назад Кузьму.
- Да ты чего, ты чего, Вань... Ты ж меня знаешь... Чтоб я мог убить кого, да не в жизнь, - пятился все дальше Кузьма и вдруг бросился бежать по двору с завидной прытью. Иван, не раздумывая, кинулся за ним, настиг, вскочил на спину и, хоть был вдвое легче, сумел повалить, вцепился, как кошка, в шею Кузьме, тыкал кулаками в бока. Подоспевшие драгуны едва сумели оттащить его от поверженного истопника.
- Вот, морда твоя поганая, и выдал себя, - торжествовал Иван, - веди, показывай колодец.
Кузьма, пристыженный и изрядно помятый, молча повел их за конюшню, на задний двор, где и находился старый колодец, приспособленный в последнее время в качестве выгребной ямы под нечистоты и мусор.
- Тащи веревку, - приказным тоном заявил Иван истопнику, стоящему со сникшим лицом безучастно рядом, - да не вздумай утечь, а то я тебе... Ты меня знаешь, - и погрозил для верности кулаком.
- Вроде чего-то там виднеется, - указал концом ружья один из драгун.
- Ага, зеленый кафтан, сапоги, а самого человека не видно, - согласился второй.
- А воняет-то, воняет как, - зажал нос Ванька, - видать, он тухнуть начал там. Вот ведь аспид какой, Филатьев этот... Кто бы мог подумать.
Кузьма притащил моток толстой веревки, и Иван, ни слова не говоря, обвязался ей и, зажимая пальцами нос, велел спускать себя потихоньку вниз.
- Туточки он, - радостно, словно клад нашел, закричал вскоре, -давайте второй конец, обвяжу его.
Когда Ивана подняли обратно, то глаза его сверкали, а сам он излучал полный восторг и радость и, оставив драгун заниматься извлечением тела из колодца, бросился на господский двор, где увидел закладываемую беговую коляску и стоящего на крыльце в дорожной одежде Филатьева.
- А-а-а... Ваше степенство, ехать куда-то пожелали? А не будете ли так любезны прокатиться со мной в Тайную канцелярию, где вас поджидают и допрос с пристрастием учинят. Там и расскажете, как вы тут царева солдата до смерти убили, да у себя на дворе и припрятали.
- Ванюша, золотой ты мой, - начал медовым голоском Филатьев, - чего так взбеленился? Разве не видишь, что по делу я собрался? Ты уж дозволь мне поехать, дело мое ждать не может...
