Меж тем крики становились все громче, и первый мужик, вытягивая шею, проговорил:
- Однако, ловят кого... Развелось нынче воров тут...
- А вор-то перед нами, брат Федор, стоит, - сообщил второй и попытался схватить Ивана за плечо, но тот был настороже и со всей силы двинул мужика злополучным сундучком по лбу. Мужик лишь крякнул, пошатнулся и рухнул назад себя, успев при том прочно вцепиться Ивану в руку, потянул за собой, повалил на землю. А его брат с разинутым ртом и с краюхой хлеба в руках так и застыл, ничего не успев понять. Иван ловко вывернулся из цепких рук мужика, выпустив при этом свою добычу, и, не разбирая дороги, помчался прочь, сопровождаемый свистом и улюлюканьем соседних торговцев.
Миновав мучные ряды, он круто повернул влево и попал в сапожные ряды, где в воздухе витал стойкий запах кож, дегтя, свиного сала, и, расталкивая покупателей и случайных прохожих, вылетел к приземистому строению, где на низких лавочках сидели до полусотни мужиков с раскрасневшимися лицами и мокрыми вениками, лежащими подле них. Иван без труда догадался, что перед ним торговая баня, сбавил шаг, прошел прямо в предбанник, где сидел дородный банщик, взимающий плату с входящих. Расплатившись, он скинул прямо на лавку одежду, потом, чуть подумав, скатал ее в узел, засунул туда же сапоги и, найдя укромный уголок, положил узел туда, прикрыв сверху деревянной шайкой и несколькими старыми вениками. Потом уже неторопливо вошел в парную и уселся на пустую лавку у дальней стены.
В бане Иван просидел чуть не два часа, намывшись и напарившись вволю, словно мылся последний раз в своей жизни. При этом он непрерывно думал, как можно укрыться от солдат, которые наверняка сейчас рыщут по рынку да к тому же знают его в лицо. Вместе с ними хватают каждого подозрительного и сыскари с драгунами из команды полковника Редькина, и рано или поздно кто-то из них столкнется с ним, узнает или спросит документы, а документов как раз и нет... Да, в этом случае важнее всего было раздобыть новый паспорт или какую угодно бумагу, лишь бы по ней удалось выбраться отсюда, а там... там видно будет.
Вдруг Иван вспомнил, как кто-то из воров в Москве рассказывал ему, что, когда сидел в полицейском участке, привели совершенно голого приезжего мужика, у которого, пока он купался в реке, украли обувь, одежду, деньги и все документы. Мужику начальник участка велел выдать не только одежду кого-то из арестованных, но и выписать новое свидетельство со слов разини. Иначе его пришлось бы держать в участке до скончания века, пока кто-то из его знакомцев не подтвердил личность несчастного. А полиции такая докука и вовсе ни к чему.
Иван подумал, что не зря он засунул свою одежду подальше в угол, опасаясь, что кто-нибудь из полицейских, зайдя в баню, может ее узнать, и сейчас можно притвориться ограбленным и явиться в участок, как тому московскому недотепе, потребовать новые документы. Рискованно, но иного выхода Иван не видел. А потому, помолившись ангелу-хранителю, вышел в предбанник и стал прохаживаться меж лавок, где в беспорядке лежала сброшенная одежда посетителей. Пройдясь для верности раза три вдоль лавок, он обратился к банщику:
- Не пойму чего-то... Одежку мою, что ль, кто попутал или сперли?
- Вроде, никто не мог, - обеспокоился банщик и начал искать одежду вместе с Иваном. - Не твоя? Тоже не твоя? - спрашивал он время от времени, указывая то в одно, то в другое место.
- Нет, - упрямо крутил тот головой, - свою сразу признаю, а чужого мне не надобно.
- Пожди, когда все мыться закончат, может, лишняя и объявится.
- Этак мне до морковкиного заговенья ждать придется, - не согласился Иван. - Сперли мою одежу, точнехонько сперли. Как же я пойду теперь?
- Ой, - вздохнул дородный банщик, которому явно не терпелось поскорее избавиться от назойливого посетителя, не поднимая особого шума, - дам тебе чем прикрыться, доберешься до дому, а там оденешь чего есть, - и с этими словами достал из огромного сундука старую, всю в заплатах, рубаху, длиной ниже колена, - вот, прими, чем богаты.
- Да как я в ней пойду-то? - возмутился Иван. - От меня кони шарахаться станут.
- Больше дать нечего, - развел руками банщик, - и эту тебе еще потом вернуть придется, держим на случай покражи.
- У тебя из-под носа мою одежу увели, а ты еще требуешь эту хламиду обратно вернуть! - заорал Иван, но сам уже накинул пахнущую чужим потом рубаху на себя и направился к выходу.
- Рубаху-то верни, - крикнул ему вслед банщик, - а то хозяин мне накостыляет!
- И правильно сделает, - усмехнулся Иван и прямиком направился в сторону полицейского участка под удивленными взорами мужиков, отдыхающих на лавочках у бани.
В полиции его внимательно выслушали, но по лицу офицера, что сидел в отдельном кабинете, куда провели Ивана, трудно было понять, верит ли он ему или сейчас кликнет палача с плетью. Наконец, когда Иван пояснил, что он купец из Москвы, приехал сюда с обозом пеньки, все распродал, товарищи его уехали, а он остался по своим делам, и вот... обокрали, и как быть теперь не знает. Наконец, офицер спросил его недоверчиво:
