- Знаю я вашу породу, - продолжал выкрикивать слова Сухарев, - что вы, Корнильевы, нос кверху дерете, что те же Зубаревы, один корень. Совсем никакого почтения властям нет, пораспоясались! Найду и на вас управу! Губернатора более всего выводило из себя, как держался перед ним купец. Хотелось подскочить, схватить его за шиворот, шваркнуть мордой об пол, чтоб ползал, валялся в ногах, просил прощения. Но не первый уже раз сталкивался он с семейством братьев Корнильевых, которых побаивались и уважали все в городе, начиная от полицмейстера, что первым тянул руку к шляпе при встрече с каждым из них, и кончая последним водовозом, готовым в Москву пешком пойти по первому их слову. Губернатор не понимал, откуда у них, Корнильевых, такая власть и влияние на горожан. Ну, богаты, крепко живут, торгуют и с Китаем, и с Бухарой и на Москву, на Волгу обозы шлют. Но таких купцов в Сибири хватает... Однако, эти брали чем-то другим, не только деньгами, а какой-то природной силой и уверенностью в себе, несокрушимостью, что ли. Сухареву говорили, будто бы отец их, Яков Корнильев, еще при губернаторе Матвее Петровиче Гагарине в первых людях ходил, чуть ли не правой рукой у того был по торговому делу. Гагарина царь Петр сковырнул, а эти остались, корни пустили, весь город в руках держат. Да что город, по всей губернии их слово закон - вряд ли кто посмеет ослушаться. Чтут, уважают...
- Найдется, найдется Иван, - словно успокаивая губернатора, заговорил Михаил Яковлевич. - Нашли, ваше высокоблагородие, о чем беспокоиться, о киргизцах...
И даже то, как он произнес "ваше высокоблагородие", было обидно для Сухарева: не было в обращении подобострастия или истинного уважения и положенного для купца почтения.
- Ты почему со мной так говоришь? - неожиданно для самого себя вспылил губернатор, вскочил с кресла, схватился за висевший на шнурке колокольчик. Ты где находишься?!
- Да я у себя дома, в Тобольске живу, - не дал договорить ему Корнильев и тоже встал, - а вот иным завтра, может быть, и в дорогу дальнюю собираться.
- Это ты мне?! Государыни слуге?! Сгною!!! - зашипел Сухарев и пошел на купца, выставя вперед кулаки, но вдруг осел, схватился за грудь и едва не упал, ухватившись за стол. - Воды, - прошептал уже еле слышно.
Корнильев кинулся к графину, плеснул воды в кружку и поднес ко рту тяжело дышавшего губернатора. Тот сделал несколько глотков и потухшим взглядом посмотрел на купца.
- Ну, вот и ладно, - как маленькому выговаривал Корнильев. - Не ровен час, и помереть можно, - Михаил Яковлевич подвел губернатора к креслу, усадил, вернулся обратно к окну. - Поговорю я с киргизцами теми, - негромко сказал он, - никуда они писать не станут, знаю я этих косоглазых. Больше пужают.
- А вдруг да напишут, - еле разжимая губы, спросил Сухарев, - тогда как? Государыня с меня первого спросит.
- Да неужто не знаете, как они пошуметь любят? А про свою вину никак забыли? Кто моего брата Федора с людьми и обозом захватил? Как раз они и есть. Иван выручать брата в степь ездил, а они на него поскакали, могли и жизни лишить, вот он и стрельнул. И правильно сделал. Любой бы на его месте так же поступил. Кому охота голову класть, да еще в чужом краю?
- Государыня всего этого слушать не станет. Не велено инородцев дразнить да в разор вводить.
- Введешь их в раззор, как же! Они обоз с товарами так и не вернули Федору, а у него убытка почти на полтыщи рубликов. Кто возместит? Нет, не столь и глупы киргизы эти, потолкую с ними, поднесу на помин души ихнего человека по куску камки китайской на халаты, и пущай обратно в степь проваливают.
- Значит, берешься уладить? - бескровными губами попытался улыбнуться Сухарев.
- Само собой, берусь. Когда это Корнильевы слово свое не держали. Да, брат мой, Алексей Яковлевич, просил набор посуды собственной работы на двенадцать персон вашему высокопревосходительству передать, - словно только что вспомнил Корнильев и поставил на губернаторский стол большой узел, приятно звякнувший мелодичным звоном, который обычно издает дорогая посуда. - Тут только малые предметы, остальное внизу оставил. Не тащить же самому вверх. Найдется кто, чтоб сюда доставить?
- Найдется, найдется... Как не найтись, - Сухарев слегка смутился от столь открытого подношения и спешил выставить настойчивого купца побыстрее за двери. - Иди уже, сделаю все, что в моих силах.
- Спасибо на добром слове, - слегка поклонился Михаил Яковлевич, и, чуть задержав взгляд на узле с посудой, слегка усмехнулся и вышел, громко откашливаясь.
22.
Иван Зубарев отсиживался уже вторую неделю в деревне Аремзянке, где год назад один из братьев Корнильевых, Алексей Яковлевич, открыл стекольный заводик. Как только они с освобожденным из плена Федором въехали во двор к старшему из братьев, Михаилу, то тот сам, в чем был, выскочил на крыльцо, по дикому замахал руками, заорал в голос:
- Куда претесь?! Или не знаете, что на вас сыск объявлен? В Тюмень разве не заезжали? Я наказал крестному твоему, Иван, упредил чтоб...
