— То есть мы с тобой постоянно летим куда-то, что-то делаем, кому-то помогаем… но мир все никак не хочет успокоиться, — сказала она, зябко поежившись и обхватив себя руками, — может, пора сделать остановку и… просто жить? — резко выдохнула она, стараясь не смотреть на Аанга. Сам же Аанг пребывал в замешательстве. Такого от Катары он не ожидал, но… положа руку на сердце, он сам в последнее время задавался похожими вопросами. Вот только ответа на них не находил.
— Катара, знаешь, я недавно думал о том же, — он увидел удивление и робкую надежду на ее смуглом лице, — ведь как бы я не старался, но люди все равно будут умирать и убивать, голодать и страдать. Всегда будут те, кто недоволен из-за того, что я сделал и из-за того, что я… не сделал, — и он ошарашенно замолчал. Может, люди в Хира’а были недовольны тем, что когда на город напал один из старых духов, вместо него, Аватара, на бой с ним вышел обычный человек? А если бы на бой с ним вышел он, Аанг, смог бы он победить со своими куцыми знаниями о мире духов и о его обитателях? Что-то подсказывало ему, что вряд ли. Ведь и Кох, и одержимый были ослаблены многочасовым шумом, что стоял за окнами поместья, и кто знает, выжил бы Чан Мин, не сделай они этого? Эта идея настолько увлекла его, что он глубоко задумался, не докончив ту мысль, что хотел сказать Катаре.
— Аанг? — обеспокоенно окликнула она его. По ее обеспокоенному тону, Аанг понял, что слишком долго оставался молчаливым и виновато улыбнулся.
— Ой, прости, Катара. Просто… знаешь… я только что понял, как же я мало знаю. Может, действительно, надо остановиться и… подтянуть знания? — неуверенно спросил он у нее, заметив, как радостно заблестели ее глаза.
— Я думаю, это хорошая идея, — сказала Катара, облегченно выдохнув. Пожелав друг другу спокойной ночи, двое молодых людей вновь улеглись в своих кроватях, один с решимостью получить все необходимые Аватару знания, а другая с уверенностью, что ближайшие несколько лет, может рассчитывать на относительно спокойную жизнь. Ведь даже для нее, Катары, ритм жизни, что задал Аанг, был слишком тяжелой ношей.
Чан Мину не спалось. Непрошенные мысли лезли в его голову, не давая отключить мозги и наконец-то вырубиться. Волнение и радость причудливо переплетались в нем в эту ночь, заставляя принца бодрствовать, вместо того, чтобы отдыхать перед днем, к которому он шел очень долго. Завтра Тай Ли станет его женой.
Само по себе это не было чем-то удивительным. С того момента, как он осознал свои чувства, а Урса начала заниматься подготовкой их будущего союза, Чан Мин знал, что именно этим все и закончится. А то, что Тай Ли примчалась к нему с другого края мира, только узнав о случившемся с ним несчастье, еще больше убедило его в правильности своего решения. Но мандраж перед свадьбой все никак не хотел его отпускать.
Он сидел на крыше построенного недалеко от Хира’а поместья и смотрел в небо, выискивая на нем знакомые созвездия и отдельные звезды. Агни, сколько же раз он смотрел так на звезды, пытаясь уложить в свою голову лихорадочно мечущиеся в голове мысли, что не давали ему заснуть. Он с детства любил смотреть на закат и на ночное небо, полное звезд. Когда-то давно, одной из причин, толкнувшей его исследовать королевский дворец и выискивать тайные ходы, стала эта непонятная тяга к небесам. Будучи ребенком, он выбирался на крышу дворца и смотрел в небо и на луну, вдыхая стылый ночной воздух. Здесь, в Хира’а, воздух был теплее, несмотря на то, что само владение располагалось в горах, и сидеть на крыше было гораздо приятнее.
Будучи погруженным в государственные дела, он, тем не менее, смог выкроить время и заняться постройкой небольшого поместья для себя и своей гипотетической семьи. Большой каменный дом в два этажа, с обширным парком, тренировочной площадкой и садом камней стал его первым по-настоящему своим домом. Дворец, пускай он и провел там все детство, Чан Мин таковым не считал. Дом в Ба Синг Се, несмотря на любовь к этому городу, для него не был родным. О сотнях ночлежек и съёмных жилищах лучше не вспоминать.
Строители и мастера-садоводы, воодушевленные щедрым вознаграждением за скорость и угрозами в случае срыва сроков, совершили чудо, и за месяц до второго изгнания принца поместье было готово принять своих жильцов. Конечно, сад должен был еще вырасти и увидеть это великолепие он и его будущая жена смогут лишь через десять-пятнадцать лет, но Великий Ван был доволен. Когда, после изгнания, он на несколько дней остановился здесь, в мозгу всплыло пришедшее из другого мира выражение «мой дом — моя крепость». И действительно, впервые за долгие годы Чан Мин чувствовал себя полноправным хозяином на своей собственной территории. Месте, где он сможет отдохнуть и куда будет возвращаться раз за разом после долгих странствий и утомительных визитов в столицу.
